Княжий венец

Мочи нет тебя такой видеть.

- Оставьте свои ссоры на несколько дней. Пока все не закончится. Потом хоть поубивайте друг друга, - глухо ответила обоим. Муторно было на душе. От того, что услыхала часть их разговора. И хоть от слов Воята о желании добиваться ее руки и сердца было приятно, одновременно резанула мысль - неужели для десятника она просто вещь?

Хмуро присела у костра, вглядываясь в пляску пламени. Вроде как от огня тепло, а ее мелкий озноб бил. В который раз пожалела, что плакать не умеет, говорят после слез легче становится.

А у нее в который раз все в себе. Растет ноша и никому не доверишь. Чтоб не мучать себя и далее тягостными мыслями, подхватила полотенце и поднялась на ноги.

- Умыться пойду. За мной не ходить, - строгий взгляд обжег виновников ее недовольства, что собрались броситься за ней. И не уступать другому. Да только одного взгляда хватило, чтобы оба на месте остались.

Исчезла тонкая фигурка меж деревьев, а у Велеслава на душе похолодело: эвон также уйдет она из его жизни. В чужой дом, чужой женой.

Другой будет целовать губы нежные, оглаживать бедра точеные. Чужое имя будет слетать с ее губ в тот самый момент, когда звезды под веками вспыхивают…"

"Едва не подскочил он от этой мысли. И ведь ничего он с этим не сделает. Супротив законного права мужа даже он, князь, бессилен. Ну нет! Не бывать такому! А что тогда? Наобещать и увести отсюда обманом – непотребно. Никогда ранее он слова данного не нарушал и впредь не собирается. А что тогда? Как любая честная девушка, выберет валорка законное супружество и жизнь семейную.

А не постыдный статус полюбовницы, пусть и самого князя. Так ведь она еще и детей захочет… да только сам себе Велеслав поклялся, что детей ему только княгиня его родит. Как не повернись – кругом он в проигрыше.

Только воспоминание о том, как нежно отвечала валорка на его поцелуи, как розовела кожа ее лица под его губами, приходя от беспамятства, внушала надежду что небезразличен он ей. Можно из этой искорки пламя страсти раздуть. Чтобы и себя, и стыд девичий позабыла.

А потом что? Передать Вояту как товар порченный? Мол, попользовался я – теперь забирай, мне более не надо? Взвыло от этой мысли что-то внутри зверем раненным. Больно стало, будто полоснули по сердцу.

Вернулась от ручья валорка. Лицо спокойное, вид делает, что не расстроена. Ежели бы столько времени не провел бок о бок – не догадался бы, что горестно ей. Да только все он видит – и едва заметную хмурую складку, и поджатый уголок губ.