Княжий венец

Стоит попробовать.

- Это мне решать. Давай-ка я повязки сниму.

- Не надо. Там вообще гадость, - дернулся молодой мужчина, брезгливо поморщившись.

- Ты хочешь с этим жить? Нет? Тогда я разматываю ноги, а ты рассказываешь, как было, - повернулась к стоящим за спиной, - только принесите мне для начала что-то, чтоб руки помыть. И еще пустой таз понадобится.

- Я мигом! – встрепенулась хозяйка.

Через несколько минут Тамирис уже вытирала вымытые руки полотенцем. После чего, даже не морщась, начала разматывать ткань.

- Может я подсоблю? – тихо прошелестела женщина у нее за спиной, - не пачкай руки, гостья.

- Мне не трудно. Пламен, а ты чего затих? Рассказывай, как все случилось.

- Напали мертвяки. Не сразу меня наши отбили. Поначалу думали просто раны. Знахарка мази да отвары носила. А ничего не помогло. Вот теперь так и лежу.

- Если бы не ее помощь – ты бы не выжил, - спокойно отметила Тамирис, когда освободила одну обезображенную ногу от ткани и принялась за другую.

- Да лучше бы сдох, чем такая обуза матери! – воскликнул мужчина, - лежу и воняю мертвячиной.

- Пламен… - горестно выдохнула за спиной мать.

- Я тебя сейчас по лбу стукну, чтоб мозги на место встали. Ноги у тебя остались, не отгрызли их. Уже за одно это ты радоваться должен. Понял, дурак?

- Вот радость – бревном лежать. Какой мне прок с этих ног?

- Боги, какой несносный! Одно слово – рыжий.

- Это чем это тебе рыжие не угодили? – насупился мужчина.

- Да все вы бешеные. Хоть и поцелованные солнцем.

Крякнул мужчина от неожиданной похвалы и неосознанно попытался пригладить пальцами косматые вихры.

Тамирис, тем временем, уложила вторую ногу рядом с первой в приготовленную бадью. И вновь вымыла руки.

- Ну что красавица? Нравится? Может и замуж за меня пойдешь? – скривил мужчина губы.

- Нужен ты мне такой ворчливый. А смолчал бы – может и подумала.

Тот охнул от удивления и растерянно захлопал глазами. За спиной Воят едва сдержал смешок. Вот только Тамирис недосуг было разглядывать удивление в зеленых глазах. Повернулась к напряженной матери.

- Подобных ран более на теле нет?

- Нет, - торопливо заговорила за ее спиной мать ворчуна, – токмо ноги. А все остальное чисто.

- Хорошо. А сейчас скажи, только честно – боль стерпеть сможешь? - строго и властно посмотрела на мужчину. Нежничать сейчас не получится, слишком запущенно все. В зеленых глазах затеплилась слабая надежда.

- Хочешь сказать, что поможешь? – скривил больной губы, которых за косматой бородой почти видно не было.