Княгиня Евдокия 5 (СИ)

Аграфена мысленно попросила у бога терпения и милости к неразумным, а гостящие у Стефана иноземцы вдруг дошли в своих рассуждениях до сомнений в божественной природе Христа, назвали бредом учение о Святой Троице, почитание икон сочли ересью.

Аграфена не могла понять, как у них язык поворачивается такое говорить, а у тех, кто слушает, уши не вянут. Особенно старается почетный гость господаря звездочет Мартин.

У нее кровь прилила к лицу и в голове зашумело, в глазах потемнело и так обидно стало, что она не в силах встать на защиту веры.

— Ну надо же, — как ужаленная вскочила Евдокия, — не желаете верить в то, что не можете пощупать, как монеты в кошеле! Не понимаете, что это большое ограничение для себя самих, но да ладно. Вот только зачем другим навязывать свои взгляды? Быть материалистом — большая беда!

— Наоборот, — возразил ей молодой мужчина, которого все называли звездочетом.

Евдокия заметила, как он весь аж засветился от довольства, что она услышала его разглагольствования и отреагировала.

— Не суметь за всю жизнь почувствовать свет души — это беда или бедность души. Не почувствовать радость при рождении ребёнка…

— Но при чём тут это?

Звездочету не понравилась пылкость боярышни. Особенно одобрительные взгляды в ее сторону. Он не сомневался, что до ее слов не было никому дела, а вот раскрасневшиеся щечки и горящие искренним гневом глаза определенно привлекли к ней сторонников.

— А при том! — Евдокия подалась вперед. — Радость не пощупать руками, она не материальна, а значит, по-вашему, её нет. А вдохновение? Оно же захватывает любого мастера целиком, когда он увлечен своей придумкой. Но для вас это не существует. Вы же материалисты! А может, вы лукавите? Всё вы чувствуете, но нравится вам смущать чужие умы, ставя всё под сомнение!

— Боярышня слишком категорична, — со снисходительной улыбкой произнёс звездочет, поворачиваясь в сторону Стефана и его семьи, и всем своим видом показывая, что тяжело спорить с юными особами.

"— Это вредительство! — воскликнула Евдокия, не дав ему тихо отступить. Да ещё грохнула по столу кубком, привлекая внимание с противоположного конца стола, где сидели менее знатные вельможи.