Княгиня Евдокия 5 (СИ)

 — Только не помни, — обеспокоенно рыкнул он, увидев, как толстые пальцы боярина небрежно схватили бумажный кармашек."

"Матвей Никитич со всей осторожностью вытащил письмо из новомодного московского конверта и завистливо вздохнул. У князя хранилась внушительная стопка подобных кармашков и наверняка была собрана полная коллекция зверюшек. Боярин же поздно узнал, что каждая партия вестовых кармашков отштамповывается с рисунков боярышни Евдокии Вячеславны и неповторима. Но главное, эти картинки имеют ценность среди чудиков.

— Ну, что скажешь? — нетерпеливо спросил князь.

— А чего тут сказать? Замуж ей надо и вся недолга!

— Ты! — взбеленился Юрий Васильевич, но боярин торопливо пояснил свою мысль:

— Уж мы-то всяко не позволили бы такому случиться.

Князь пытливо посмотрел на своего боярина, хмыкнул:

— И то верно.

Матвей Никитич незаметно выдохнул. Боярышню он знал и одобрял её в качестве жены князя. А то, что она запала в душу Юрия, всем было известно. Но ранее о возможности жениться князю даже подумать было нельзя, но всё течёт, всё меняется, и теперь можно испросить у царя разрешение на брак. И пусть Доронина не родовита, зато её слово в царской семье всегда слышат.

— Позови-ка ко мне Вихрю, — велел князь. — Помню, у него в одном из десятков братья служили, что умели к любому тихо подобраться.

— Агафон и Лука, — встрепенулся боярин. — Агафон сам стал десятником, а Лука при нём.

— Добро, — кивнул князь, а сам уже думал, как составит разговор с братом о том, чтобы он снял с него бремя клятвы об одиночестве. Но прежде всего надо было позаботиться о безопасности Евдокии. Агафон с Лукой должны стать её незримыми тенями.

— Матвей! — окрикнул Юрий боярина. — Завтра в Москву по-тихому едем. Вели людей подходящих собрать.

— А? Ага! Княже, ты простым служилым нарядишься?

— Нет, то сейчас не к месту, — мотнул головой Юрий, хотя ему понравилось переодеваться и неузнанным бродить по городу, сидеть в кабаке, слушать людей. — Повседневную одежу вели приготовить. Поедем быстро и в Москве незаметными останемся.

— Тишка! — крикнул Матвей Никитич — и княжеский дом отмер. Через полчаса уже все знали, что Юрий Васильевич едет тайно биться за Евдокиюшку, которую злые люди чуть не сгубили.