Ключи судьбы

Сами мы с тобой, Семирад, послухами были, как князь с Мистиной мечи целовали.

– Но то с нас дань один князь брал бы, не два…

– Под чужой русью нам ходить стыдно, мы сами – русь! – с негодованием воскликнул Кетилуга. – И постарее киевской! Мы здесь сидели, когда на Днепре о них не слыхали еще!

– Там до Олега Аскольд был.

– И Дир, отец его.

– Не отец, а они братья.

– Да не братья, а Аскольд у князя Дира воеводой был!

Бояре заспорили. Каждый клялся, что слышал от деда, как там все было, а дед-то уж верно знал!

– И Аскольд крестился в веру греческую, когда с греками воевал.

А потом пришел Олег, его убил и всех крещеных из Киева повыгнал…

– Братья они были или сватья, а одолел их Вещий, – вдруг подал голос помолодевший Етон, о котором бояре чуть не забыли.

Все смолкли и воззрились на него.

– В прежнем моем теле нес я его проклятье на себе. Только чад он у меня отнял, чтоб ему в Нави змеи очи выпили, но не жизнь саму. Но умерло старое мое тело по воле моей, и с ним вместе умерло проклятье. Святослав, сам того не желая, воле моей послужил.

Меч его испил крови моей и снял проклятье. Теперь я и чад иметь могу, была бы жена молодая.

Он улыбнулся, вспоминая ночь на ржаных снопах. Бояре тоже заулыбались: все зимой слышали от своих жен, что-де княгиня понесла, но не все решались поверить.

– Княгиня-то есть, – кивнул Семирад.

– Первым делом надо мне ее воротить. Заберет ее Святослав себе – значит Плеснеск в его власти, а я… а мы с вами все рабы его.

– Дело говоришь, княже! – одобрил Чудислав и бросил взгляд Семираду: ум-то в новой голове прежний!

Семирад подавил кривую улыбку.

Не диво, что в двадцать лет Етон куда сильнее волнуется о жене молодой, чем в семьдесят. Но и не возразишь: держа при себе Величану, Святослав тем самым медлил с признанием и воскресения, и прежних прав Етона. Верни он ее – и придется сойти с плеснецкого стола."

"– А про княгиню нам с Предславичем надо говорить, – посоветовал Стеги. – Его дочь сейчас – Святославова княгиня, дитя носит… а может, и родила уже.

Ему не надобно, чтобы у Святослава другая княгиня завелась. Наша и помоложе, и лицом получше Олеговны, верно говорю, я ее видел, еще пока она при отце во Вручем жила. Сговоримся с ним, он сам убедит зятя нашу княгиню вернуть.

– Поднести бы ему чего…

– Как водится: голова с поклоном, руки с подносом.

– Имение мое у Святослава, – сказал Етон, – и дары вы, други мои, сыщите, а я верну, как своим домом завладею. С женой моей и с Предславичем сам стану говорить.