Ключи судьбы

– А я отец ему! – уверенно заявил молодец, годившийся луческому князю в сыновья. – И все, что он без моей воли сотворит, не больше чиха заячьего стоит!

Бужане переглядывались, пораженные этими речами. А не меньше того – тем, что на престоле, где пятьдесят лет сидел их князь, с годами все больше походивший на скрюченный пень, вдруг водворился молодой голубоглазый красавец. Обликом будто молодой Перун, внезапно павший с неба им на головы…

В тот же день Чудислав отправил гонца в Луческ. Святослав предвидел, что кто-то из здешних бояр это сделает, и послал на Горину за тремя сотнями оружников из стоявшей там тысячи.

Когда стемнело, Лют снова вошел в клеть. Долго колебался перед этим, но образ Величаны, полумертвой от отчаяния и всеми покинутой, грыз его изнутри куда сильнее, чем боль собственной раны.

В клети две лучины освещали вытянутое тело на полу, на носилках, по пояс укрытое плащом.

– Вставай. – Лют взял ее безвольную руку и поднял на ноги. – Не всю же ночь ты с ним сидеть собралась.

– А как же… – начала Величана, которой казалось, что во всем мире для нее сейчас нет другого места.

– Спать иди.

– Куда?

– В избе твоей Олег Предславич, но ты его не бойся. Он человек добрый, ради своей дочери пожалеет и тебя.

Но и доброте Олега Предславича Лют не настолько доверял, чтобы покинуть Величану. Люди Святослава располагались на Етоновом дворе где кто хотел, и никому не было дела до того, что Свенельдич-младший спит на полу в княгининой избе, возле лежанки с резными столбами, где устроилась, переменив греческое платье на простое шерстяное, сама Етонова вдова. С ней лежали две ее служанки – их обычные места на лавках занял Олег Предславич и кто-то из его гридей, остальные похрапывали на полатях и на полу.

Несмотря на слабость из-за раны и усталость, Лют спал очень плохо. Против воли ловил настороженным слухом всякий звук в избе и во дворе. Участь Величаны не давала ему покоя. Тень старого мужа еще нависала над нею, но и тот, в чьей власти она теперь оказалась, не внушал Люту радостных надежд. Он уже по опыту знал, как мало Святослав считается с судьбами даже близких людей, если полагает, что они стоят у него на дороге.