Ключи судьбы

Но другой жизни Малуша не помнила, а привычное с детства кажется правильным, как бы ни было оно странно. Среди обитателей княжьего двора у многих не было рода: челядинок, отроков, даже бояр. Каждый отвечал за себя лишь перед княгиней. Что говорить – сама Эльга более двадцати лет назад явилась в Киев одна-одинешенька, бежав от собственной родни, а теперь владела всем. Браня часто просила мать рассказать ей ту страшную повесть о далекой юности, и Малуша не раз слушала вместе с княжной. Эльга была привезена Мистиной в Киев без родни и даже приданого – едва не в одной сорочке.

А теперь ей повинуется и принадлежит все, и сам цесарь греческий просил ее себе в жены… Это было как в сказке. И эта сказка всякий день ходила мимо Малуши, улыбалась ей, порой заговаривала. Княгиня была ласкова к девочке, но о будущей судьбе ее умалчивала. И Малуша жила, вполне всем довольная, не думая о прошлом и не пытаясь угадать будущее. У нее было две опоры: княгиня и Христос. Ее учили полагаться на них, и она хотела, чтобы они были ею довольны.

Ради княгини и Христа она с усердием служила нищим: раздавала еду, шила и дарила рубахи. Ей говорили в благодарность «Спаси тебя Христос!», и она собирала эти пожелания, как яркие бусинки для ожерелья души. Но вскрикнула и чуть не выронила хлеб, когда очередной нищий вдруг поднял голову и глянул на нее единственным глазом – таким страшным ей показался рубец через все лицо. Внутри плеснуло холодом, голова закружилась. А он к тому же еще так впился в нее взглядом, будто хотел пронзить насквозь.

– Спаси тебя Христос, дева! – прохрипел одноглазый и ловко подхватил хлеб, едва Малушей не выроненный. – Спаси Христос!

Она прижала руку к груди. А нищий бойко кланялся, улыбаясь ей полубеззубым ртом. Дрожа, Малуша пошла прочь вместе с другими женщинами, вслед за отроками, расчищающими путь, но лишь на полдороге сердце перестало колотиться.

Собираясь на следующей неделе вновь в церковь, она вспомнила об одноглазом: что, если снова выскочит? Твердила себе: я не испугаюсь.

Но увидела его лишь на обратном пути – он стоял у порога среди других оглашенных, не смея войти внутрь. Поймав взгляд Малуши, радостно поклонился ей, будто ждал. Рук он к ней не протягивал, как другие, но она сама, взяв хлеб из короба, подала ему. Следила за собой: не дрожит ли? Бояться не нужно, – напоминала она себе, стиснув зубы. Убогих надо любить, особенно таких, кто ущербен телом. Таких любит Господь.