Ключ от вечности

– Может, двое? Мужчина с женщиной? Мужик такой сутулый, мрачный, коротко стриженный, смотрит исподлобья, а она такая вертлявая, хоть и полноватая, блондинка крашеная…

– Да нет, говорю же: трое, и все трое – мужики. Я тогда совсем трезвый был, все запомнил.

– А как они выглядели? – осторожно поинтересовалась Надежда, уж очень ей не нравился пристальный взгляд Григория.

– Да как? Обыкновенно… Мужики, в куртках кожаных черных…

– А этот среди них был – сутулый, волосы ежиком, с сединой?

– Нет, седого не было.

– Наверное, тоже родственники… – задумчиво протянула Надежда.

– Родственники – это хорошо! – одобрил Григорий. – Только, я тебе скажу, непохожи они на родственников, потому как машина у них самая бандитская – черная БМВ."

"– Точно? – Надежда Николаевна вспомнила, что Сундуков-старший тоже говорил, что те люди, которые врезались в дерево на бетонке, были на черном БМВ.

Григорий вместо ответа запел, ужасно фальшивя:

– Моя родня – мое богатство!

Собака Таня, которая до того тихо лежала у ног хозяина, подняла морду и завыла.

– Неправильно поешь! – поправил его Доцент. – Там не «родня», а «года»…

Мужчины снова заспорили на повышенных тонах, очевидно, самогон делал свое дело.

Надежда снова решилась на вопрос:

– А вы знаете, где такое место, где бетонка возле старой мельницы проходит?

– Бетонка возле старой мельницы? – Григорий переглянулся с Доцентом. – Так это, наверное, где в прошлом году Петька Федотов на тракторе навернулся.

– Что, такое опасное место? – спросила Надежда.

– Опасное? Да отчего же оно опасное?

– Ну, вы же сказали, что там в прошлом году тракторист этот разбился, как его… Федька Петров…

– Не Федька Петров, а наоборот – Петька Федотов! – строго поправил ее Григорий.

– Ну, это без разницы…

– Как это – без разницы? Федька Петров ни разу в аварию не попадал…

– Ну, так я же их не знаю. Главное, в прошлом году на этом месте авария, и в этом снова машина разбилась…

– Ну, что Петька там навернулся – это не удивительно. Он к тому времени грамм четыреста на грудь принял, я ему еще говорил: не садись, Петр, на трактор, нельзя тебе! А он: да что мне с четырехсот будет? А я ему…

– А мы что, так и будем всухую разговаривать? – подал голос Доцент.

– Непорядок! – согласился Григорий и подставил свой стакан.

Доцент щедрой рукой плеснул ему, потом себе и потянулся к Надеждиному стакану.