Мне все равно

- Что? Не хочешь?

Качаю головой.

- Не могу. У меня артроз. Опущусь на колени и больше не встану.

- Придётся, мышь.

- А то что? Ударишь?

Снова наглая ухмылка, которую хочется стереть.

- Ты что, я девочек не бью. Но лучше тебе всё-таки попросить прощения, мышка.

Неожиданно слышу, как за моей спиной раздается испуганный вскрик.

Я поворачиваюсь, и вижу Коршуна, который держит Селену…

Глава 20

Этот поцелуй первый.

Первый настоящий.

Понимаю, что имел в виду отец, когда рассказывал мне про «ту самую, особенную, единственную».

Объяснял, что не стоит распаляться на девчонок. Скакать от одной к другой. Дурость, мол. Ерунда. Понты перед друзьями, типа, какой я крутой. А в реале – просто грязь. Да я, собственно, и не скакал, так, ну была пара попыток в отношения. Когда вроде как все вокруг стали с кем-то встречаться.

Да и парни из секций друг перед другом понтовались - кто сколько девочек «сделал», пикаперы хреновы.

Мне тоже хотелось.

До разговора с отцом.

Потом наоборот по приколу стало другое. Не просто найти кого-то, с кем можно весело затусить.

Найти такую, от которой башню сорвет.

Чтобы сердце останавливалось рядом с ней. И стучало только для неё. И чтобы хотелось просто рядом. Как отец и мать. Или вот…вот так как сейчас – рука в руке.

Ха! Весело, имея репутацию плейбоя, который подруг меняет как перчатки оставаться, по сути, не целованным девственником. Но это был мой выбор.

Только мой. Никем не навязанный.

Да, отец вложил в мою голову эти мысли.

И батю моего уважали тоже.

Если по серьезу, то с предками мне повезло. Они у меня… любящие. Не помню, когда осознал, что это важно. Это самое важное.

Они всегда такими были – я не всегда замечал. А какое-то время даже казалось – я не нужен. Такой вот весь из себя красавец, чемпион, отличник, «мальчик, который выжил», блин… Да, я как-то назвал себя именно так и…

Получил от отца пощечину.

Второй раз получил за историю с Лерой…

Смотрю на неё. Сидит с закрытыми глазами. И дышит, так легко-легко. Как там было у Куприна? «Легкое дыхание»?

А мне не дышится. Совсем. И колбасит так, что кажется сейчас сердце разорвется.

Мышь… мышка…мышонок мой.

Наши ладони всё еще сплетены. Через это касание я ощущаю вибрации её тела.

Дрожит.

Я боюсь её спугнуть. Хочется прижать её голову к своей груди. Так много хочется сказать.