Мне все равно

В это крыло сейчас точно никто не пойдет. Мне надо немного подождать.

Стою, прислонившись к двери, стараясь уловить шум в коридоре, какие-то звуки. Тишина.

И холод. Холод пробирает.

Пока я орала – забыла и о своей болезни, и о том, что я в легком платье, а в школьном туалете стабильно проблемы с отоплением. Странно, что даже в такой элитной гимназии. Возможно, этому есть рациональное объяснение – борются так с неприятными запахами, или стараются, чтобы школьники тут не зависали подолгу, может все еще проще – сами ученики открывают форточки постоянно…

На меня сразу наваливается всё.

С дикой яростью думаю о том, что сделаю, когда выйду. И что сделает моя мама.

В сумке телефон, там же моя школьная карта, на ней деньги. Интересно, вроде ведь есть финансовый порог, с которого кража – или это ограбление – уже тянет на «уголовку»?

Ярость и злорадство помогают продержаться еще какое-то время.

Прислушиваюсь, в коридоре все так же тихо. Кричать и стучать бессмысленно.

Смотрю на окно. А если?

Третий этаж. Я не знаю куда выходит окно. Не знаю, увижу ли я там кого-нибудь. Но есть хоть какой-то призрачный шанс что меня услышат…

Окна в школах, обычно, делаются так, что открыть их довольно сложно.

Я с трудом забираюсь на подоконник, меня трясет. От холода, от обиды, от жалости к себе начинаю реветь.

И еще мысль мучает – а что же Ромка? Он увидел, что меня нет на концерте? Почему он меня не ищет?

Ромка, Рома! Любимый, пожалуйста! Мне так не хватает тебя! Мне… мне так больно, так плохо! Пожалуйста, почувствуй это! Прошу тебя! Пойми, что что-то не так! Что я ушла не потому, что обиделась на тебя, не потому, что хотела что-то тебе доказать! Я не ушла! Меня… меня…

Жалкие уроды заперли меня в туалете! Я попалась как дура!

Тут же вспоминаю слова Селены – не ходить одной.

Окна, как назло, выходят не на школьный двор, и не на улицу, которая достаточно оживленная. Они выходят на небольшой сквер, в котором почти никогда нет людей, только собачники гуляют. Дорогу, видно, но только кусочек.