Хуже, чем ничего (СИ)

Плюс, поскольку они все были с ноткой элегантности и строгости, мне самой примерно так же и хотелось держать себя. В своем поведении и движениях. Все-таки, одежда меняет человека. Или, например, направляет в нужную сторону.

И эта сторона мне нравилась. Я в ней находила себя.

* * *Постепенно, находясь в этом доме, я знакомилась и с остальными членами семьи Аполин. С ее детьми, внуками, правнуками. Изначально мне казалось, что они будут против моего нахождения тут. Внешне я никакого доверия не внушала. Особенно, с моим разбитым лицом, которое постепенно заживало.

Вот только, к моему удивлению, все они приняли меня хорошо. Чуть ли не как близкого друга семьи. Например, сын Аполин, уже пожилой мужчина, привез мне заживляющие мази. У него самого были дочери и внучки. А еще два сына. Один из них — Матье. Это как раз тот парень, который нашел меня на дороге около леса и привез сюда. Мы с ним достаточно быстро нашли общий язык. Сдружились.

А вот со старшим братом Матье все было куда сложнее.

Его звали Рене.

Он не был против моего пребывания тут, но относился ко мне как-то странно. Не разговаривал со мной, но постоянно рассматривал. Позже, Аполин сказала, что Рене сам по себе такой. У него всегда был тяжелый характер. Из-за чего он обычно не присутствовал даже на семейных собраниях. Это сейчас он почему-то начал чаще приезжать.

И я это приняла. Решила просто не приближаться к нему, но, в тот момент, когда я уже собралась поехать в Марсель за Пармезаном, так как боялась, что та официантка, которой я на время отдала кота, может просто выбросить его на улицу, именно Рене остановил меня в холле и сказал, что сам привезет кота.

Я вообще понятия не имела, откуда он про него узнал. Возможно, от Матье, так как я ему рассказывала про Пармезана, но, в итоге, именно Рене мне его привез."

"И, можно было бы сказать, что после этого наши отношения улучшились, но все же это было не так. Из всей семьи Аполин с Рене у меня доходило прямо до ссор. И это при том, что мы почти не разговаривали.

* * *Две недели. Они были как старт. К чему-то масштабному. Даже глобальному. Переосмыслению себя и всей своей жизни.

Ровно столько же времени оставалось до того, как я вернусь в Марсель и за это время был начат новый отсчет.

Мое лицо полностью зажило. Боли больше не было.