Хрупкое сердце

И между прочим, правильно сделают!

***

Мы еще сами не до конца осознали новость, которую услышали всего час назад в кабинете у Павла Павловича, когда он вручал мне выписку из его клиники, и договорились обсудить ее дома.

Но не думать о ней невозможно. А прозвучала она из уст профессора так:

– М-да, ребята, с вами не соскучишься…Задачку вы мне, однако, задали. Я-то понять не могу, почему у Алисы гормоны шалят. Не может такого быть на пустом месте. Оказалось, еще как может! Тем более, что и место уже занято. Ты в положении, девочка, срок еще крайне мал, но мы обязаны с этим считаться.

Крепкий палец профессора взлетает вверх и смотрит прямо на Руслана.

– Особенно ты, парень!

– Как в положении? – растерянно выдыхает Марджанов. – То есть, это значит…

– Что именно это значит, тебе Алиса и без меня объяснит. А я обязан предупредить, Руслан, и слушай меня внимательно.

– Слушаю, Павел Павлович.

– Никакого токсикоза – это раз. Завтра отдыхаете, а послезавтра немедленно в клинику к моей жене! Она у меня врач-гинеколог, и по этой части даст мне сто фор вперед! Никаких эмоциональных всплесков и нагрузки на сердце – это два.

– Вполне.

– Никакого гриппа, насморка и аллергии. При малейших признаках – мигом сюда! Не я, так мои ребята знают, что делать. И три – смотреть за Алисой в оба!

– Да, я понял! А… а это не опасно?

– А раньше ты чем думал?

Руслан проводит рукой по темным волосам и виновато опускает плечи:

– Хотел бы я сказать, что тем местом, у которого нет головы, но это не так.

Профессор Шибуев делает вид, что не слышит ответ Марджанова, и ставит подпись под врачебным документом."

"– Держи, шутник! – протягивает выписку, и Марджанов берет ее. А профессор продолжает: – Сколько лет живу, не перестаю удивляться человеческой природе – вот для кого жизнь первостепенна. Я тебе так скажу, Руслан: чем сложнее условия, тем крепче плоды. Но витамины не помешают. Разного толка! Хорошее питание и свежий воздух!.

Вот такой примерно разговор вышел у нас в кабинете профессора, и пока мы с Русланом едем домой, мы не можем его продолжить. Разговариваем с Анечкой, говорим друг с другом о чем угодно, но не о том, что сегодня изумило обоих.

Потому что во мне невольно проснулся страх за дочку и память о боли.

А Руслан испугался за меня.

Я это знаю и понимаю, что должна первая справиться.