Хранитель Ардена

Ветки высоких кустов беспощадно хлестали по ним, и у Инео горело лицо от царапин и тонких порезов.

– Пожалуйста! Не трогайте меня! Мой отец очень богат, он заплатит вам любые деньги.

Услышав за густыми зарослями папоротника напуганный голос Сесиль, они рванули туда.

– Превосходно, ты отправишься с нами в город. Но думаю, нам некуда торопиться, мы можем познакомиться поближе, – с издевкой сказал мужчина.

Инео вздрогнул, узнав голос. Он ускорил бег и вскоре сквозь заросли кустов разглядел небольшую поляну.

Тут он увидел его.

В сопровождении семи пиратов стоял Лимас. В нескольких метрах от него пятилась назад напуганная до смерти Сесиль.

Но Инео даже не смотрел на нее, он не сводил глаз с того, кто продал его в рабство. Дыхание сперло, и он лихорадочно изучил руки мужчины. На коротком толстом мизинце красовался перстень с черным камнем.

Холодная ярость затопила нутро.

– Нужно позвать подмогу, – шепнул Савио. – Их больше.

Инео отмахнулся от его слов и выступил из густой чащи на открытую поляну. Он сжимал в руке меч, пристегнутый к поясу, и горел от желания обнажить лезвие.

– Как я ждал этого дня, – вкрадчиво произнес он и злобно оскалился, предвкушая скорую месть.

Мужчины перевели взгляды с Сесиль на Инео.

Лимас, стоявший впереди, удивленно вскинул брови.

– А ты кто такой? – спросил он. – Неважно, скоро станешь моим товаром. Взять их!

За спиной хрустнула ветка, и в следующий миг Савио оказался рядом с ним, держа парные кинжалы в руках.

Пятеро мужчин отделились от остальных и направились к ним.

Все внутри Инео полыхало праведным гневом. Он не позволит Лимасу уйти и исполнит клятву, данную два года назад. Инео обнажил меч, набросился на ближайшего противника и одним точным ударом пронзил его насквозь, пнув ногой в живот.

Савио сражался с ним бок о бок и тоже успел положить одного солдата. Двое из пиратов набросились на Савио, в то время как третий метнул нож в сторону Инео. Он увернулся, но острое лезвие задело его правое плечо, оставив глубокий порез. Он зашипел сквозь зубы и бросился в бой с еще большим остервенением.

На бойцовой арене сил ему придавало желание выжить. Сейчас же им правила животная ярость.