Хранитель Ардена

– Наше кровное родство не дает тебе права врываться ко мне без стука и должного приветствия, адепт, – холодно сказал Атару, не вставая из-за стола, а затем ответил на вопрос: – Абиль прибыл по просьбе Верховного мастера Темного храма. Его визит никоим образом к тебе не относится.

– И он пришел именно в день моего испытания? – Закария прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди. Пройти и сесть за стол он не имел права без дозволения Атару.

– Закария, – бесстрастным тоном сказал Атару, – ты должен не о нем думать, а о том, как справишься с испытанием.

– Не провалюсь, – спокойно отозвался Закария, запрещая себе думать о последних месяцах, проведенных в Ардене.

Скоро у него не будет этих воспоминаний. Скоро ему придется отдать их добровольно.

Атару встал из-за стола и подошел к большому шкафу, на полках, скрытых дверцами из темного стекла, виднелись сотни склянок с жидкостями разных цветов и консистенций. Атару знал все эти снадобья наизусть, потому что большую часть разработал сам.

– Пей, это последняя порция. После нее твое сознание станет полностью открытым и податливым для вторжения.

Закария послушно выпил кислый отвар с приторным запахом. Голова в мгновение закружилась, а перед глазами заплясали маленькие точки.

– Холланд прислал письмо. – Голос Атару звучал безэмоционально, что было обыденным для служителей. Из-за зелий, что они пили годами, все чувства притуплялись.

Знакомое имя вырвалось из плена, куда заточил его Закария, и пошатнуло стены, которые он выстраивал последние пять месяцев нахождения в храме. Он запрещал себе даже мысленно произносить это имя, а теперь оно звенело в ушах погребальной песней.

– Зачем? – только и сумел выдавить он дрожащим шепотом."

"– Закария, ты хорошо понимаешь суть испытания, которое тебе предстоит сегодня пройти? Я говорил Холланду, что тебе опасно находиться вне храма.

Закария понимал, что в словах Атару был смысл.

Ученики, проживавшие здесь, были практически оторваны от жизни, ни к кому не привязаны, даже к родителям, и поэтому во время Вторжения не теряли ничего важного.