Моя любой ценой

Всхлипываю, не имея ни малейшей возможности возразить — мысли разбегаются, слова не складываются, и все, что у меня выходит — стонать от чувственных касаний.

— Ты — моя! — резко вгоняет член до упора и буквально рычит. — Моя, Злата!

Нет сил — ни спорить, ни сопротивляться — я словно глина в его руках. Податливая и мягкая. Сознание как в тумане — будто это магия какая-то. Иначе не знаю, чем объяснить это помутнение.

Когда мы оба кончаем практически одновременно, мне кажется, из меня высосали все силы. Тяжело дышу, даже глаза открыть не могу.

"Горячее тело позади меня, но у меня нет возможности даже чуть отодвинуться. Феликс же, напротив, оказывается еще ближе — так что мы будто соединяемся во весь рост.

— Отпусти меня домой. Пожалуйста.

Мне чудится, что мой шепот слишком тихий. Но Багров разбирает слова. Даже удивительно.

— Зачем?

— Меня брат ждет.

Я боюсь, что он откажет, что воспользуется своим положением, потребует исполнить его каприз. Но вместо этого мужчина вдруг встает и уходит в ванную.

— Водитель отвезет тебя, — скупо произносит Феликс. — Будь готова через двадцать минут.

После чего уходит из комнаты.

Из последних сил плетусь в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Отражение в зеркале такое, что мама не горюй — всклокоченная, с шальным взглядом, искусанными губами, а еще — следы страсти Багрова. Которые наверняка придется замазывать.

Когда выхожу, он встречает меня у дверей.

— Это последний раз, Злата.

Ошарашенно смотрю, не сразу нахожусь, что ответить.

— Ты что… угрожаешь? Ты же обещал ему помочь!

— И помог, если ты не заметила, — подтверждает мои догадки Феликс. — Но если он будет нам мешать…

С каждым разом я все больше погружаюсь в темную сторону этого мужчины. Это поначалу он был просто харизматичным настойчивым поклонником.

Как же был прав Леша! А я, дура, его не послушала.

— Я поняла, — говорю, только бы поскорее уйти. Выхожу в коридор и понимаю, что Багров идет за мной. Но у лифта вдруг тормозит.

— Я позвоню, — говорит на прощание и, едва двери лифта открываются, разворачивается и уходит.

С одной стороны, я рада остаться одна, но с другой — подобное пренебрежение больно бьет по самолюбию.