Моя любой ценой

Кажется, в этот раз подниматься на последний этаж мне ещё страшнее.

Замираю перед дверью, делаю глубокий вдох и… не успеваю постучать. Потому что она распахивается, и я вижу Феликса.

Его жадный взгляд тут же берет меня в плен. Пронизывает, цепляет.

— Наконец-то, — выдыхает Багров и буквально втаскивает меня в номер. Я едва успеваю выставить руки перед собой, когда он нагло прижимает меня к своей груди.

— Феликс, нет! — в панике выкрикиваю, когда наклоняется ко мне.

— Нет? — обманчиво мягко спрашивает он. — Ты говоришь мне нет? Придя сюда?

— Ты… Ты не оставил мне выбора.

— Вот. Ты верно понимаешь расклад, Золотинка. У тебя нет выбора — ты станешь моей. В прошлый раз ты сбежала, но теперь…

— Я больше не девственница, — быстро выпаливаю, чтобы хоть как-то притормозить Багрова.

И это срабатывает. Он замирает. Молчит. Смотрит недоверчиво и даже как-то уязвимо.

— Твой план не сработал. Можешь перестать устраивать проблемы моему брату, чтобы добиться секса от меня.

— Ты врешь… — тихо произносит Феликс. — Какого хера ты мне врешь?

— Не вру, — мотаю головой, и он, заметив следы, подаётся вперёд, бесцеремонно дёргает ворот рубашки, из-за чего пара пуговиц отлетает куда-то в сторону.

Я ощущаю этот бешеный взгляд так остро, будто Феликс трогает меня пальцами.

— Кто?! — рычит он. — Я спрашиваю, кто этот смертник?!

— Какая разница? Это мой выбор. Мое тело. Я захотела и…

Багров совершенно неожиданным образом отпускает меня. Скорее, даже отталкивает. И разочарование, промелькнувшее в его глазах, больно отзывается во мне.

— Оставь моего брата, — тихо прошу. — Больше в этом нет смысла.

Мужчина резко вскидывает голову, оборачивается, и мне становится жутко страшно. Потому что в его глазах непроглядная тьма. Злость. Необузданная ярость.

И направлены они на меня.

Замечаю, как сжимаются его кулаки. Нервно сглатываю, но стараюсь держаться уверенно. Если я права, то после этого он меня не тронет.

Если я права. Но ведь Багров — дикий зверь. Он может выкинуть и что-то совершенно непредсказуемое. Нет гарантии.

— Пошла вон.

Его голос настолько тихий, что с трудом разбираю эти два слова. Подавляю желание переспросить, уточнить — оставит ли он в покое и меня, и брата. Только смотрю, жду каких-то пояснений.

— Вон пошла! — резко и довольно громко рявкает Багров."

"Мне кажется, в этот момент мое сердце ухает куда-то вниз. Внутри все обмирает, и я дергаюсь к двери.