Моя любой ценой

Остановило бы меня, скажи она, что нетронута? Хотя какое там… Уверен, Заславский укатывал ее так, что ноги едва сводила. Он же бешеный волчара.

Так что я и не рассчитывал, что Олюшка окажется невинной. Напротив. Хотел попробовать, выебать хорошенько, чтобы оценить ту, что так запала в душу Заславского.

Про то, что с кем-то другим вообще не стал бы церемониться, и говорить нечего.

Баб у меня было много. И целки тоже попадались. Были и такие, кто ищет для своего первого раза мужика, которого, откровенно говоря, не потянут.

Впрочем, слезы их заканчивались довольно быстро. Потом начинали даже кайфовать.

Но вот Злата…

Какое-то гребаное исключение из всех ебучих правил.

Как я пропустил, что она невинна? Как это вообще вышло? Кравцов евнух, что ли? Они же жили вместе, а он ее, выходит, не тронул? Или, может, обходились без основного блюда? Так-то можно найти варианты и не распечатывая целку, чего уж.

И меня буквально ломает от вопроса — тронул ее этот прилизанный обмудок или нет?

Настолько, что я едва сдерживаюсь, чтобы не поехать и не устроить ей допрос. Плевать, что братец ее нарисовался. Тот еще идиот — впаялся в аферу Басманова, а теперь пожинает плоды своих трудов.

И опять же — мне все это на руку. Вокруг Златы уже столько капканов, что от меня ей теперь не уйти.

Но несмотря на это, я все равно испытываю странное неудовлетворение.

Было что-то в ее взгляде сегодня такое, от чего внутри поселилось то, чего отродясь не было.

Нежность.

Гребаная, блядь, нежность, которой не было у меня в комплекте никогда. Она как пробилась после ее признания, так и не желает увядать ни на минуту. Стоит только подумать про девчонку, как опять откликается в груди.

Впервые не хочется ломать. Можно было бы заполучить быстрее, проще.

Зависимость от другого человека — это плохо. Видел своими глазами. Все мужики, которые подвисают на бабе, плохо заканчивают. Не все становятся каблуками, но свободы и контроля над своей жизнью у них больше нет.

Нужно ли мне такое? Однозначно, нет.

Но мне нужна Злата. На ночь, две. Не знаю, может, больше.