Моя любой ценой

И он не тронул меня! В тот момент кроме мысли “бежать” в голове не было ничего. Я ничего не соображала. Но теперь пытаюсь восстановить встречу до мелочей.

Притворялся? Играл? Что это все значит?!

Не могу уснуть до самого утра. В голове так и засела мысль — он приехал, чтобы наказать. Другого варианта нет. Я понятия не имею, что делать. В панике набираю номер Басманова, но тот не обслуживается, оказывается. Психую, невринвичаю, а потом как-то вдруг отпускает.

Потому что я осознаю простую вещь — если Багров захочет, он достанет меня.

Так я думаю.

Но Феликса нет. На меня уже странно косятся сотрудники магазина, когда я не выдерживаю и начинаю спрашивать их про мужчину, описываю все, что успела запомнить, но безрезультатно.

Оно и понятно — за весь здесь проходит толпа тех, кто спешит с работы домой.

Целую неделю я каждый вечер прихожу и брожу по магазину. Даже охранники уже перестают обращать на меня внимание, хотя по-прежнему на входе тщательно следят не запищит ли моя сумка.

Я начинаю думать, что мне показалось. Сплю я с каждой ночью все хуже, кошмары становятся все более навязчивыми. Теперь мне снится, что я не снотворное дала Багров, а настоящий яд. И джады раз просыпаюсь в ужасе от того, что натворила.

Я уже совершенно измотана и готова даже пойти к психологу или кто там вправляет мозги, когда вечером раздается звонок в дверь. Я уверена, что это приставучая соседка из квартиры напротив, поэтому уже готовлюсь объяснить, что нет у меня настроения заглядывать к ним на огонек, как натыкаюсь взглядом на Багрова.

И вот теперь он смотрит совсем как раньше.

— Ну, здравствуй, золотце…>

47. Феликс

Еще сегодня утром я думал, что моя жизнь проста и понятна. До встречи с этой незнакомкой. Но теперь ее образ зудит под кожей и никак не хочет выходить из головы.

Я чувствую, что она важна, но не могу понять почему. Словно темная штора отделяет меня от моего прошлого.

Вообще последний месяц у меня, считай, жизнь с нуля, с чистого листа.

С того момента, как очнулся в какой-то подворотне непонятно где.

Единственная мысль тогда — я должен уехать. Как можно дальше.

Не знал, почему, не знал, зачем — но что надо свалить, я очень четко понимал.

И я поехал.