Хозяйка старой усадьбы

Рядом с кроватью аккуратненько стояли домашние тапочки. Эти небольшие проявления заботы умилили меня, ещё больше поднимая настроение на максимум.

Сунув ноги в тапочки, я подхватила ватрушку и откусила большой кусок.

— Ммммм… ещё тёплая! Какая вкуснотища! — глотнула немного чая. Уже не кипяток, но достаточно горячий с капелькой мёда, он в полной мере раскрывал аромат душистых ягод. Неудивительно, что этот сорт так полюбился местным дамам.

Переодевшись в платье, которое аккуратно висело на плечиках (совсем не помню, чтобы я его туда вешала), уже привычно, даже не глядя, заплела косу, собрала её шпильками на затылке и, совершенно довольная жизнью, спустилась вниз.

Раннее утро, столики в зале ещё пусты, вокруг них суетятся помощницы Агнешки, с которыми она познакомила меня вчера вечером. Девушки застилали столы свежими скатертями, расставляя вазочки с живыми цветами.

За прилавком никого, но на витрине уже стоят блюда с ватрушками и булочками, а под стеклом разложены конфеты и другие сладости.

Со стороны кухни донеслись голоса.

Я вспомнила, что хотела поговорить с этой девушкой, у неё очень удавались пряники, печенье и другая сладкая выпечка. У этой сряпухи — все задатки кондитера. Пожелав всем доброго утра, я попросила девушку немного задержаться, пригласила в зал и усадила на диванчик.

Я помнила рецепты простейших масляных кремов, бисквитов и даже эклеров.

Вот только всё упиралось в то, что почти вся выпечка требовала добавления сахара и это вызывало дополнительные сложности. Попробуем заменить мёдом и фруктовой пастилой, пока я не налажу собственное производство сахара.

Девушка с энтузиазмом поддержала мою идею и, получив от меня несколько монет на эксперименты, довольная ушла домой. Готовить следующую партию сдобы, которую нужно было доставить уже к обеду.

Агнешка, отдав помощницам последние указания, подошла ко мне:

— Каталина, вчера поздно вечером, когда Вы уже спали, приходил некий господин, назвавшийся Вашим женихом. Ванко подтвердил, что Вы их знакомили, — в глазах женщины читался интерес вперемешку с тревогой.