Хозяйка проклятого острова

Потому что очнулась от звука чьих-то шагов.

– Миледи, – раздался знакомый голос, – мне передали, что вам нужна помощь.

Инесс приподнялась на локте и с подозрением уставилась на мужчину. Потом перевела взгляд ему за спину, где неловко топтались служанки.

– Господин Тернес?

– Да, это я. Вы позволите себя осмотреть?

Она откинулась на подушки и отвернулась.

– Делайте, что хотите.

Гнев исчез без следа, забрав последние силы.

Инесс безучастно скользила взглядом по потолку, пока Марк Тернес считал ее пульс, прослушивал сердце ребенка через специальную трубку и делал все то, что обычно делают врачи в таких случаях.

И она почти поддалась гипнозу этого голоса. Почти расслабилась. Почти забыла о том, что ее беспокоит.

Как вдруг резко дернулась.

Села, оттолкнув его руки, и приказала:

– Повторите!

– Что? – он изумленно взглянул на нее.

– То, что вы только что сказали!

– А! – Марк с готовностью заулыбался.

"Глава 31"

"– Молчание только усугубляет твою вину, Норден, – одноглазый, хромая, отошел от стула, к которому был привязан пленник.

Привязан, надо сказать, со знанием дела. Руки вывернуты назад и накрепко примотаны веревками к спинке. А прикрученные к ножкам голени широко разведены в стороны, открывая доступу палачей беззащитные чресла.

Одежду с Нордена сняли, пока он, оглушенный, находился без сознания.

Проклятый прихвостень принца не оставил ему ни единого шанса переменить ситуацию в свою пользу.

В первые минуты, а может, даже часы Норден пытался ослабить путы, раскачать стул, но у него ничего не вышло. Самое мерзкое, что ле Блесс равнодушно наблюдал за его потугами, даже не думая пресечь попытки освободиться. И только когда, выдохшись, Норден затихал, одноглазый начинал задавать вопросы.

Пленник молчал, уже понимая, что ему не выбраться.

То, что за ним следили, может означать лишь одно – герцогиню раскрыли. Ди Лабард в курсе, что они планируют избавиться от слишком много знавшей служанки, потому и велел своему верному псу следить за ней.

И Норден попался на горячем.

Он бы хмыкнул оттого, как порой жестоко шутит судьба, но, видя приготовления молчаливого помощника ле Блесса, задрожал от страха.

Норден не был трусом. Он прошел через многое.