Хозяйка Дьявола

Деон моргнул и перевёл взгляд на её лицо, усменувшись уголком рта:

– Глупая пташка. Их могли подговорить, заплатить им или прислуге. Человек человеку – волк. А кто считает иначе, тот сам отдаёт свой зад в чужие руки.

– Сказал раб, отдавший зад хозяину в полное пользование, – презрительно фыркнула Сандра.

– Это совсем другое, – вдруг чуть жёстче отсёк Деон и под пронзающим вниманием арктических глаз над собой нехотя признался: – Барон Глашер… впрочем, для меня он был Аарон. Он дал мне всё – имя, лучших учителей, кров, стол и своё исключительное расположение.

"– Даже после того, как тебя приравняли к остальному его хламу и выставили на торги, словно вещь? – задрала бровь Сандра, удивившись и обрадовавшись внезапной откровенности.

– Это случилось по ошибке. Всё имущество Аарона должен был наследовать его единственный сын. Но этот сукин сын…

– Знаю.

– Твоя соплеподбиралка верно мыслит: коня сразу умыкнул мэр Уинслоу.

Сандра невольно улыбнулась – впервые они говорили нормально, без попыток уязвить. Ещё и стоять над ним оказалось приятно: теперь её недостаток роста не заметен, а позиция выше виделась правильной. Ещё бы раб не развалился на дорогущей обивке в грязной одежде так нагло, и было бы совсем чудесно.

– Выглядишь слишком довольной для той, кого пытались убить, – хмыкнул Деон на её реакцию.

– А ты выглядишь слишком заинтересованным этим покушением для того, кто меня ненавидит. Разве тебя не обрадует, если меня прикончат? – невинно протянула Сандра, козырнув лучшим из сегодняшних тузов.

На долю секунды в его дымчатых глазах мелькнуло недоумение, тут же сменившись искрой решимости. Он вдруг приподнялся и совершенно непредсказуемым рывком с силой обхватил руками талию Сандры.

– Эй! – ахнула она, ногтями процарапав по его жилистым предплечьям, но не сумев остановить. – Да что это… Кончай уже с этими дикими повадками!

Но Деон решительно притянул её к себе и через сопротивление усадил на свои колени, словно не замечая, как она извивалась, пытаясь вырваться из хватки. Его пропотевшее после работы тело пахло мускусом и шалфеем, и казалось раскалённым железным стулом для той, кто всегда соблюдала приличия.