Хозяйка княжеского дома

Она залетает в камеру, бросается к сыну на шею, обнимает и, захлёбываясь словами, вперёд Даниэля перечисляет условия счастливого будущего – Ижск, отречение, отказ от магии.

Я бы на месте братца уцепилась за выпавший шанс, но…

Он выслушивает, дожидается от Даниэля подтверждающего кивка и с кривой полной злобы усмешкой грубо отталкивает мать, встаёт перед Даниэлем.

Только его взгляд прикован не к Даниэлю, а к короне.

– Наш отец считал меня настоящим наследником. Что есть у тебя, кроме рождения в законном браке и старшинства? Я был зачат в храме, я получил признание отца.

Корона на голове Даниэля отзывается на крик мягким розоватым светом."

"– Нет, сынок! – Франческа пытается остановить Адриана, но он вновь её уже даже не отталкивает, а отшвыривает. Хорошо, не на пол, а на матрас.

Но сынок не слышит, он тянется к Даниэлю с явным намерением сорвать корону и водрузить на свою голову.

Адриан касается короны и на его коже расцветают алые язычки пламени.

– Видите?! – выкрикивает он, в его голосе звенит торжество.

А затем происходит то, что, наверное, и задумал Даниэль.

Срабатывает магия древнего артефакта, и Адриан на глазах сжимается до размеров вишнёвой косточки и одновременно превращается в новый рубин среди других камней короны.

Слышатся крики, вздохи. Одна из дам оседает в обморок. Даже меня проняло.

Спокойным по-прежнему остаётся Даниэль:

– Что же, мой единокровный брат хотел короны, он сросся с ней. Я оставляю его имя в летописи рода. Всем разойтись.

Один из гвардейцев, пропустив Даниэля, заходит в камеру к распластавшейся на полу Франческе.

Её жаль как мать, но… сын сам сделал свой свободный выбор.

Даниэль подхватывает меня под руку, и я охотно прибавляю шаг.

Как только лишние уши остаются позади, я оборачиваюсь к Даниэлю:

– Ты знал?

– Я был уверен. Знаешь притчу о бесчестном богаче и честном нищем?

– Нет.

– Мне её дед рассказывал. Однажды в знойный полдень богач пил чай в своём саду, а из-за ограды нищий попросил хоть медяшку детям на хлеб. Богач посоветовал ему заработать, и не на хлеб, а на мясо, но нищий отказался, объяснив, что честному человеку не заработать.