Хотите быть герцогиней?

– Четыре? А сколько еще собираетесь просидеть вот так?

Он стиснул зубы и сердито кивнул в сторону камина.

– Сколько потребуется.

Эмма увидела, что под боком у него стоит пустой сундук. Два толстых кожаных ремня с пряжками лежали наготове рядом с сундуком.

Она ахнула:

– Вы собираетесь запереть Штанину в сундуке?

– Да, на одну ночь. Похоже, она умеет открывать двери.

– Без пищи? Без воды?

– Я проделал дырки, чтобы она могла дышать. И поверьте, пусть скажет спасибо хотя бы за это.

– Но почему?

– А разве не понятно? – Впервые с той минуты, как Эмма вошла в библиотеку, он бросил на нее косой взгляд.

Отвернувшись от жены, он снова уставился в камин.

Эмма прикусила губу. Покраснев от шеи до корней волос, она старалась тем не менее сохранять невозмутимый вид.

– Вы действительно так ужасно пострадали вчера? И сердитесь на меня?

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вас простить, – сухо ответил герцог.

Она подумала немного и рассмеялась. И Эш улыбнулся уголком рта, довольный, что сумел развеселить Эмму. Эмма тоже радовалась. Оказывается, герцог умел очаровательно шутить, когда не язвил, подбирая острые точно бритва слова.

– Я сейчас вернусь, – сказала Эмма, вскакивая.

Через четверть часа она вернулась с подносом, на котором были сандвичи, два стакана и бутылка вина.

– Угощайтесь. – Эмма протянула герцогу сандвич с ростбифом.

Он взял сандвич и с жадностью откусил огромный кусок.

– Безуспешно? – Эмма откусила уголок сандвича с яйцом и кресс-салатом.

Герцог покачал головой."

"– Где вы взяли эту ходячую заразу, эту мяукающую наглую тварь?

– А откуда у вас эта манера столь изобретательно ругаться?

Он схватил второй сандвич.

– За это нужно благодарить моего отца. В то лето, когда мне было девять, моя матушка подслушала, как я бормочу под нос какие-то грязные словечки, которые подцепил в школе.

– Очень гуманно с его стороны.

– Отец был мудрый, достойный человек.