Хороший плохой босс

– Ты не представляешь, как я тебя хочу, Катя, – шепчет, словно в бреду, прокладывая дорожку от моей шеи, по ключицам к груди. – Ты та, кто снилась мне, о ком я грезил все эти гребаных четыре года…

– О Боже, Марк…Пожалуйста…

Я сама не понимаю, о чем прошу, но хочу, чтобы он, наконец, утолил голод моего тела, чтобы унял ту агонию, в которую сам же нас и загнал.

– Извини, Катя, сегодня лимит моего терпения исчерпан до дна…

И с этими словами резким движением Марк просто разрывает мои трусики, заставив вскрикнуть от неожиданности.

Сильной рукой Марк надавливает мне на поясницу, придерживая за связанные запястья.

– Прогнись и ляг головой на подушки, – следует холодный и четкий приказ, а я уже ничего не соображаю, желая лишь одного: чтобы этот мужчина оказался во мне как можно скорее. – Да, вот так, дорогая. Потрясающий вид."

"И с этими словами он стискивает до боли мои бедра, на которых утром, я уверена, останутся синяки. Но я буду этому даже рада. Мне нужны будут доказательства того, что я действительно провела ночь с мужчиной, по ком болит мое сердце эти годы, что это – не плод моей бурной фантазии и не сон.

Мы давно перешли ту грань, когда нам с Марком нужна прелюдия. И если он сейчас полезет ко мне с нежностями, клянусь Богом, я выпутаюсь и лично его изнасилую! И тогда точно никто не забудет эту ночь…

Марк входит в меня одним резким и точным движением, с низким гортанным стоном удовольствия, отчего я выгибаюсь в его руках, как кошка, ожидая такой желанной и необходимой разрядки.

Воскресенский прижимается к моей спине, целуя шею прямо в то место, где бешено колотится пульс, и обхватывает чуть шершавой ладонью грудь, зажимая между пальцев сосок до боли. Его движение тут же отдается дикой пульсацией между ног, заставляя влагалище судорожно сжиматься вокруг его твердого и мощного члена.

– Мааарк, – буквально взвыла я, не в силах играть в игру, затеянную этим мужчиной.

– Я же говорил, что ты будешь меня умолять, – раздается над ухом насмешливое, и Воскресенский, перехватив меня под грудью, дергает на себя, заставив подняться. Такая поза здорово изменила угол проникновения, и я могла почувствовать его очень глубоко в себе. И это было единственно правильным на данный момент. Мы были одним целым. Так было задумано свыше.