Хочу тебя навсегда

И мне лучше не совать нос в их отношения.

Вся радость, которую я испытывала еще десять минут назад, куда-то испарилась. А на смену ей пришло гнетущее осознание того, что человек, чувства к которому с каждым днем становились во мне все сильнее, имел прошлое. У него была дочь и бывшая жена. И игнорировать эти факты было невозможно.

- Держи, Лерчик, - я не заметила, как рядом с нами очутился Даниил.

Он протянул дочери стакан с какао, а затем посмотрел на меня:

- А это тебе, Насть. Горячий шоколад. Если не любишь, просто выкинь.

Но я любила. Просто обожала горячий шоколад. И от того, что Войнов интуитивно почувствовал это, почему-то защемило в груди.

- Спасибо, - улыбнулась я, принимая из его рук напиток.

- Ну что, будешь еще кататься, детка? Или пойдем обедать? - спросил Даниил у дочери.

- Хочу пиццу, - радостно заявила девочка.

- Заметано, - он ласково потрепал ее по волосам, и я опять почувствовала себя лишней.

- Я, пожалуй, пойду, - я встала на ноги.

- Ладно, - кивнул Войнов. - До встречи.

Я натянуто улыбнулась и, переместив взгляд на девочку, сказала:

- Пока, Лера.

- До свидания, - вежливо отозвалась она, но ее мимика показалась мне немного вымученной.

Я развернулась и быстрым шагом пошла прочь, чувствуя смятение и внутренний раздрай. Новые подробности личной жизни Войнова отнюдь меня не обрадовали.

38

Ничего удивительного в том, что я не понравилась Лере Войновой, не было. Девочка мечтала о воссоединении своих родителей, и я представляла для нее угрозу. Я и сама так всегда относилась к Алле, новой жене своего отца - с недоверием и плохо скрываемым презрением.

Папа стал встречаться с ней, когда мне было шестнадцать. И, узнав об этом, я всей душой желала, чтоб они поскорее разбежались. Алла была старше меня всего на три года и казалась мне мерзкой охотницей за деньгами отца.

Но, к моему большому сожалению, они не расстались. Более того, спустя пару лет папа сделал Алле предложение, которое она, конечно же, приняла. Меня тогда разрывало от злости, и на их свадьбе во время тоста я наговорила кучу гадостей.

Со временем мой гнев утих, и я стала относиться к новой жене отца более терпимо, но она по-прежнему жутко раздражала меня. До тех самых пор, пока не родила Егорку, к которому я прониклась самыми теплыми чувствами.

Именно поэтому эмоции Леры были понятны мне, как никому другому.