Хочу тебя наказать

Мне нельзя говорить ничего лишнего.

— Хорошо.

Выдыхаю и смотрю в глаза мужа. Такие любимые и красивые глаза. Всматриваюсь и понимаю, что я не смогу молчать. Не смогу скрывать от него то, что на мне прослушка. Не смогу ему врать. Мне нужно найти способ ему все рассказать, рассказать так, чтобы никто ни о чем не догадался.

На глаза наворачиваются слезы, я всхлипываю, тело начинает дрожать, и я не могу остановиться. Рыдаю как маленький ребенок, Глеб подсаживается ближе, а после все-таки выдергивает из моей вены иглу.

— Нахер все это! — притягивает меня к себе, усаживает на колени, а я вжимаюсь в него так, что дышать становится трудно.

— Мне было так страшно, так страшно…

Шмыгаю носом и повторяю одно и тоже раз за разом.

— Тсс… теперь все хорошо, теперь ты и…

Вздрагиваю, дергаюсь в сторону, сейчас он скажет о ребёнке, и эти ублюдки все услышат.

Мои глаза упираются в столик рядом с кроватью, и я вижу на нем стеклянный кувшин с водой.

— И реб…

Я резко дергаю ногой, столик падает на пол и кувшин с оглушающим звуком разбивается, разлетаясь на мелкие осколки…

— С тобой все в порядке? — кажется, это его еще больше напрягло.

И я снова не даю ему договорить. Как дикая срываюсь с места, чтобы закрыть его рот рукой.

Чернов смотрит на меня ошарашенными глазами, а я понимаю, что даже толком сказать ничего не могу.

Просто свободной рукой прикладываю палец к губам, давая понять, что нужно молчать. Я на столько сейчас взволнована, что только сейчас поняла, что не убедилась в том, что мои выкидоны никто не видел. Особенно этот урод начальник охраны.

Оглядываюсь по сторонам и вижу только врача. Выглядит он еще ошарашеннее Чернова.

— У нее шок, — только и может, что поставить в корне неправильный диагноз, — я сейчас выпишу ей препарат…

— Она б…

— Блевать хочу, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Что еще мне нужно сделать, чтобы они замолчали.

— Так…, — слишком выжидательно и вопросительно смотрит на меня друг Глеба, — кажется, я все понял…"

"У меня в голове проносится только хвалебное “ну, слава богу”, как мужик снова выдает не в попад такое, за что мне его стукнуть хочется.