Хобби гадкого утенка

Жили Кабановы всегда более чем стесненно. Раиса работала учительницей в школе, преподавала русский язык и литературу. Сами понимаете, какая зарплата была у учителей. Пока был жив муж, как-то выкручивались, а когда он умер, стало совсем плохо, подрастали двое детей, которых нужно было прокормить, одеть, выучить… Раиса крутилась как белка в колесе, не отказываясь ни от каких дополнительных заработков – классное руководство, полторы ставки, проверка тетрадей… Потом взвалила себе на плечи еще и группу продленного дня… Но все равно за день до получки в кошельке свистел ветер… На отдых копили целый год, откладывая буквально по копейке, у Наташи в шкафу висела школьная форма, праздничное платье, две блузки и юбка.

Однажды Раиса пришла домой раньше обычного и сразу пошла в ванную, мыть руки. Санузел у них примыкал к кухне, а там сидели несколько одноклассниц дочери, прибежавших в гости.

– А ты куда пойдешь после школы? – спросила одна из них.

Раиса услышала голос Кати Звягинцевой.

– В медицинский! Буду потом великим ученым и изобрету лекарство от старости.

– А я, – влезла Ксения Рушайло, – в педагогический, буду преподавателем, детей очень люблю.

Раиса улыбнулась. Хорошие дети, искренние, с мечтами.

И тут послышался голос ее Наташи:

– Пойду в иняз, выучусь на переводчицу.

– Почему, – спросила Звягинцева, – неужели интересно чужие слова повторять, как попугаю?

– Переводчики отлично зарабатывают, они часто ездят за границу, – тихо ответила Ната, – куплю себе сто платьев, сто брюк, сто юбок и пирожные буду есть каждый день!

– Слипнешься, – фыркнула Ксения, чей папа работал в Министерстве иностранных дел, – много сладкого нельзя, надо геркулесовую кашу употреблять, а то гастрит начнется!

– Я ненавижу овсянку, – еще тише ответила Наташа, – мы ее все время жрем, а пирожные мама только на Новый год покупает.

На следующий день Раиса поехала в Столешников переулок, где находилась лучшая в Москве кондитерская, и, потратив безумную, по ее разумению, сумму, купила эклеры, корзиночки и «картошку».