Хобби гадкого утенка

 – Вера-то тут при чем?

Я намеренно не торопилась с ответом.

– Да скажите наконец, – закричала женщина, – ну при чем тут Верочка?

– Оказывается, вечером, когда Изабелла отправилась посидеть на косогор, она сделала это не по своей воле. Ее позвали.

– Кто?

– Ваша Вера.

– Вы с ума сошли, – зашептала кастелянша, – понимаю, конечно, что стрелочника ищете, но девочку-то пожалейте. Она при чем? И с чего вы взяли, будто кто-то вызывал Маркову?

– Анна Касьяновна, – тихо сказала я, – вам ужасно не повезло в тот день, в спальне у Изабеллы находился молодой человек.

– Это ошибка, – твердо сказала кастелянша, – во сколько часов стучали к Марковой?

– Ну между семью и восемью вечера…

– Такое невозможно, – отрезала кастелянша, – мы с дочерью уходим в четыре домой, всегда вместе.

– Она могла без вас дойти до санатория, тут дороги на три минуты.

Анна Касьяновна тяжело вздохнула.

– У Верочки разум пятилетнего, ну ладно, девятилетнего ребенка. Прежде чем куда-либо выйти, она всегда спрашивает разрешения. И потом, ну зачем ей звать куда-то постоялицу?

– Наверное, предложили денег на конфеты, а она польстилась.

Анна Касьяновна встала и распахнула дверь в соседнюю, совсем крохотную комнатенку. У небольшого стола, придвинутого вплотную к окну, сидела, согнувшись, Верочка.

– Котик, – спросила кастелянша, – что ты делаешь?

– Картинку складываю, мамуля, – с готовностью ответила та, – уже почти всю сделала, ты мне потом новую купишь, ладно? Ту, с большим мишкой…"

"– Хорошо, моя радость, – кивнула кастелянша, – а теперь покажи нам свою копилочку.

Вера моментально встала и протянула матери железную коробку из-под печенья.

– Вот.

Анна Касьяновна приподняла крышку и сказала:

– Тут две тысячи триста двадцать рублей.

– На велосипед собираю, – бесхитростно пояснила Вера, – все-все денежки, которые получаю, сюда складываю, ну кроме тех, что на конфеты трачу.

– Ты умница, – сказала мать и прикрыла дверь.