Миллион оттенков желтого

Что ты имела в виду?

— Машину, конечно! Ты сама слышала: женщина со свертком, в котором был кот…

— Предположительно.

— …сказала мужчине, что они будут ждать его в машине. А ты хоть какие-то машины в этом дворе видела?

— Тогда? — Я наморщила лоб, припоминая.

— И тогда, и сейчас нет здесь никаких машин, кроме специальных, что доставляют стройматериалы и вывозят мусор. Из большинства зданий жильцов отселили, фактически люди остались только вот в этом, основном, с парадным фасадом по Гагаринской.

— А машины оставшихся где? — заинтересовалась я.

— По-разному. В любом случае — убраны отсюда на время затяжного ремонта, чтобы не мешать работам и проезду спецтехники.

— И не рисковать поймать на крышу дорогого авто упавший кирпич или мешок цемента, — кивнула я.

Знаем, проходили. У нас в краснодарском дворе летом делали ремонт фасада, так наша машина месяц у Ирки в пригороде жила.

— И что ты думаешь, случайно забурившееся сюда авто не бросилось бы людям в глаза, как бородавка на носу? — продолжила подруга.

— Полагаешь, мы найдем того, кто видел и запомнил ту машину? — угадала я. И тут же радостно вспомнила: — Может, и найдем! В тот день, когда мы с Палычем уходили от маленького домика, на улице как раз дворник трудился, опавшие листья сметал.

— А к дворнику у нас есть ключик! — еще больше обрадовалась Ирка. — Ты не забыла? Наша Шахноза — его жена! Мы попросим ее, она — его, и он нам все расскажет.

Мы дождались ухода Федоскиной, которую не хотели посвящать в ход расследования, чтобы раньше времени не обнадеживать, и пошли договариваться о содействии с домработницей.

Шахноза согласилась нам помочь и решила вопрос по телефону. С минуту поговорила с супругом на родном языке и снова перешла на русский, обрадовав нас сообщением: Наримон как раз закончил уборку мусорной площадки в соседнем дворе и готов пообщаться.

Наримон оказался крупным мужчиной с добродушным щекастым лицом. По-русски он говорил куда лучше, чем его супруга, и не затруднился с пониманием вопроса.

— Тот мужик к своей машине бежал — кучу листьев развалил, а я их сметал! — припомнил он обиженно. — Не извинился даже, плохой человек, некультурный совсем.

Мы, разумеется, спросили, как выглядел этот плохой некультурный человек, но тут Нариману особо нечем было нас порадовать — у того мужика на голове была кепка с длинным козырьком, затенявшим все лицо.