Миллион оттенков желтого

— Чувствую, будет весело. — Я в очередной раз поняла, что мадамы неисправимы — авантюризм у них в крови, — и встала, чтобы проведать того, кто уже пострадал от действий неизвестного негодяя. — Пойдем, Ириш, навестим Кружкина.

— А чай? — возмутилась тетушка.

— Пусть пока остынет, мы быстро.

Мы поднялись к Василию, позвонили в дверь.

— Открыто! — донеслось из-за нее.

— Теперь ты первая. — Ирка посторонилась, пропуская меня.

Я поняла ее опасения. Если уж благовоспитанная тетя Ида заминировала порог подкладной чупакаброй, то от такой творческой личности, как наш художник, можно ожидать и медвежьего капкана.

Я осторожно потянула дверь, упреждающе крикнула в щелку:

— Вася, это мы!

Дождалась ответного:

— Входите, входите! — только тогда открыла дверь полностью и переступила порог.

Ирка, убедившись, что ничего страшного со мной не случилось, тоже вошла в квартиру и восхитилась:

— Какой бардак!

— О! Видели бы вы, каким он был изначально! Половину я уже убрал, — из дальнего угла выглянул хозяин квартиры.

В красном с белой отделкой спортивном костюме он выглядел как Дед Мороз, только в летнем варианте. С мешком, в перчатках, но без тулупа и шапки. И борода не длинная седая, а короткая рыжая.

Оставив на убранной половине помещения свой мешок, Василий энергичными пинками расчистил коридорчик в хламовнике, приблизился к нам и, торопливо стянув резиновые перчатки, припал к ручке Ирки:

— Рад, очень рад, дорогая Иринушка…

Мне друг художник только по-свойски кивнул. Я ему в музы не гожусь, не тот типаж.

— Мы на секундочку, Вася, просто узнать, как ты тут, нас там тетя Ида ждет. — Я сразу ограничила продолжительность дружеского визита.

Очень уж не хотелось, чтобы он перешел в субботник, а с Ирки станется предложить Василию помощь, она добрая.

— Понимаю и признателен даже за самую малость, — бархатным кошачьим голосом проурчал Кружкин, сладострастно елозя усами по запястью дорогой Иринушки.

— Вась, это уже не малость, после таких лобзаний жениться положено, — осадила та чрезмерно галантного кавалера, вырвала у него руку, спрятала подальше, за спину, и кивнула на разгром: — Пропало что-нибудь, нет?"

"— Я не уверен.

— Ваза наша! — Я коршуном кинулась на упомянутый предмет, подняла и протерла синее с золотыми пуговками стекло рукавом.