Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Я получил пусть и дрессированную, знающую кто в доме хозяин, но жутко эгоистичную и жаждущую постоянного внимания стаю хаски. Да еще и очень себе на уме. Вот уж кто точно знает, когда можно сделать пакость и не получить за это по хвосту.

— Однако, мило… — медленно протянула Мирослава, отпихивая одной рукой от себя лезущего ластиться Айса.

Его брат сидел чуть в стороне, изредка вздыхая и переступая с лапы на лапу. И выглядел до того несчастным и обиженным, что дрогнуло бы самое ледяное и черствое сердце. Увы, Мирка при всей своей колючести была слишком уж открытой и эмоциональной.

— Но все равно нет, — едва заметно дернув плечом, девушка продолжала стоять на своем. Не смотря на ластившихся к ней псов и то, что сама уже вовсю чесала подставленные морды, уши, шеи и спины.

Причем, судя по яркому румянцу, Мирослава осознавала, что делает.

— А если.

Что именно «если» Эрик уточнить не успел. Звонок телефона отвлек девушку от разговора. Выпрямившись, она вытащила явно видевший лучшие времена аппарат из кармана куртки и глянула на высветившийся номер. И явственно побледнела, вздрогнув от сильного порыва холодного ветра. Псы, словно почувствовав настроение потенциальной няньки, тут же отошли в сторону, дружно улегшись и уставившись на нее в молчаливом ожидании.

"Она махнула рукой ему и ушла к ближайшей скамье, отвечая на звонок. При этом сложно было не заметить, как нервно отстукивают рваную мелодию пальцы на бедре, да и во всей позе чувствовалось нескрываемое напряжение. И почему-то Эрик не удивился, когда где-то в глубине души шелохнулось совсем детское, такое непосредственное желание подойти и обнять со спины, пытаясь поделиться не только теплом, но и уверенностью в том, что все будет хорошо.

С чего бы только, а? Вряд ли такого феерического знакомства и пары часов общения достаточно, что бы проникнуться к человеку чем-то большим, чем простым интересом. Или…

Все-таки, да?

* * *— Мирослава, не в моей компетенции сдвигать сроки оплаты, вы же знаете, — размеренный, скупой на эмоции голос сухо ронял слова. А те забивали гвозди в гроб и так исправно помирающей надежды на лучшее.