Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

 — И что это за походный набор в ученическом рюкзаке?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, слышал? — вздрогнув от неожиданности, я вынырнула из своих размышлений и с громким звуком застегнула молнию, защелкнув замок. — И отвечая на твой вежливый вопрос, Олежек… Молчать я умею. Но как говорит один знакомый бандит с района, если одна конкретная девушка начинает долго и упорно молчать, значит, эта девушка как минимум планирует захватить мир. Так что для окружающих будет куда лучше, если я продолжу трепаться, ни о чем и обо всем сразу.

— Каркуша…

— Ну тебе ж все равно по ней врезали, жалко что ли?

— Каркуша, ты…

— Ну в самом деле, не обеднеешь же ты на пару зубов-то?

— Мирка! — не выдержав, рявкнул Жарков. Неожиданно резко дернувшись, он съехал на обочину, заглушил мотор и пару раз, от всей души приложился лбом об руль. После чего глянул на меня устало. — Я тебя чем хочешь прошу… Помолчи, а? И без тебя башка раскалывается.

Вздохнув, я покорно умолкла, прижимая рюкзак к груди. Не то, что бы это для меня действительно было проблемой или я всерьез задумалась над той попыткой пошутить в исполнении Черепа, нет. Просто чем сильнее я волнуюсь, тем более шумной, вызывающей и говорливой становлюсь, невольно оставляя после себя сплошной хаос и разрушения.

Просверлив меня подозрительным взглядом еще раз, на всякий такс казать случай, Олег глубоко вздохнул и, пробормотав себе под нос «Угораздило же меня», вновь вырулил на трассу.

Так в полном и абсолютном молчании, не считая хриплого голоса солиста группы «Кукрыниксы», напевавшего мне историю «Черной невесты», мы и добрались до нужного микрорайона. Где поплутав маленько, Олег остановился у шлагбаума, преграждавшего въезд на территорию частного реабилитационного центра «Аистенок».

— Эм… Несчастье, а ты уверена, что тебе сюда? — озадаченно протянул парень, глядя на внушительную морду лица охранника, высунувшегося из будки, стоило машине затормозить перед заграждением.

Серьезный тип в камуфляже, при кобуре и внушительном животе, на котором ремень держался исключительно на честном слове своего создателя, вышел с блокнотом. Сверил номера, не нашел их в записях и упер руки в бока, явно намереваясь грудью встать на защиту вверенной ему территории.