Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

И дружно подпрыгнули на месте, когда Сеня, с интересом следивший за их большими маневрами, неслышно подкравшись к двоим из них со спины и хлопнув их по плечам:

— И куда это мы собрались, господа? Все интересное только начинается…

Интересно, чего больше испугались парни: его ласковой, мечтательной улыбки или моего скорбного оскала аля Темный Властелин изволил устать и начать «любить» мир самым извращенным способом?

— Ну, что у нас там дальше по плану? — снова подперев щеку кулаком, я покрутила в пальцах карандаш.

Страдальческий вздох членов комиссии только подтвердил мои опасения, что впереди нас ждет долгое, нудное разбирательство со штрафниками всех мастей и видов.

И хоть бы раз я в чем-то ошиблась-то…"

"Студенты были в своем репертуаре: пакостили по-крупному, горели на мелочах и попадались на глаза преподавателям и старостам ну в самый не подходящий момент. То реферат списывали, имя на титульном листе не меняли, то шпоры прямо на глазах у преподавателя листали, то творили еще что-то не менее фееричное.

Единственным, интересным случаем, после исповеди Весельникова, можно было назвать только попытку обокрасть кабинет декана филологического факультета.

Какой черт дернул теперь краснеющих, субтильных филологов на такое тяжкое правонарушение, история умалчивала. Да и сами виновники не спешили делиться подробностями и мотивами. Но судя по некоторым оговоркам, в плену у декана оказался ценный рукописный словарь особых сокращений и терминов. И содержание оного ему о-о-очень не понравилось.

Впрочем, кто бы сомневался, зная фантазию наших доблестных мастеров русской словесности! Правда, применять к ним метод «кнута и пряника» было бессмысленно, так что пришлось по старинке — выдать тряпку, ведро, моющее средство и отправить этот патруль чистоты и порядка отмывать собственные высказывания с дверей деканата.

Попутно, педантично заметив, что у них там ошибка затесалась. Орфографическая.

Закончилась вся эта суета к пяти часам вечера, после эффектного выступления студента факультета актерского мастерства, пытавшегося весьма реалистично изобразить обморок и предсмертные судороги.

Моя коллега по комиссии, аккурат с этого же факультета, на такое мини-представление громко шмыгнула, высморкалась в платок и четко поставленным голосом выдала «Как завещал Станиславский — не верю!».

После чего елейным голосом пояснила, куда и зачем может пойти этот самый несостоявшийся актер, для исправления собственных проступков.