Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Смерив его подозрительным взглядом, девушка склонила голову набок, мягко так, невинно поинтересовавшись:

— Кудрявый мой… А откуда ты знакомым с этой… Выхухолью юридической наружности?

И вот так даже сразу не придумаешь, что ответить на вопрос, заданный такой… Ласковой интонацией!

— Даже если вас съели, у вас всегда есть два выхода. Но не сегодня, товарищи студенты, не сегодня… Итак, кто в очереди на разбор полетов первый?

Мой жизнерадостный тон не вязался ни с мрачным выражением лица, ни с всеобщей атмосферой страха и трепета, царившей в выцарапанной с боем пустой аудитории.

Студенты-штрафники, попавшие на разбор полетов с легкой руки «добрых» кураторов и старост бледнели, краснели, матерились, но сбежать попыток не предпринимали.

Еще бы. Мимо Сени, да еще успевшего с утра пройти через все круги Ада… В смысле, через деканат, заместителя ректора по учебно-воспитательной работе и восставших против его диктатуры одногруппников…

В общем, попытка сбежать напоминало бы разминирование бомбы при помощи молотка.

Дело, конечно, увлекательное, но исключительно с летальным исходом. И Псих, с улыбкой в стиле любимого им Ганнибала Лектора, явно был не прочь поспособствовать чьей-нибудь встрече с предками.

Про то что моя нервная система, пережившая сегодня визит маман и ее адвоката, была вообще ни к черту, уточнять, наверное не стоит. Бедные участники этого собрания, как меня увидели, дружно перекрестились и отползли подальше. А я ведь всего лишь посетовала, что розги нынче не в моде, глядя на шеренгу жаждущих профилактической работы лиц.

— Опа… Какие люди! — расплывшись в счастливой улыбке, я сложила руки домиком, влюбленно глядя на своего обожаемого физика почти ядерщика. — Весельников, а тебя-то каким не попутным ветром да на совет профилактики занести умудрилось? Опять пытался построить рельсовую пушку, а не дали?

— Блин, Каркуша, ну хоть ты мозг не ешь…

— Ну, предположим, вряд ли он вообще съедобен, этот твой мозг, — тихо хмыкнув, я глянула в свои записи и страдальчески вздохнула.

 — Ну давай, Илюха, поведай нам… Что ж такого и кому ты такого хорошего сделал, что тебя в мои ласковые руки отправили-то?

Студент Весельников только вздохнул украдкой. И начал свой рассказ, со скорбной миной на лице и отсутствием хоть какой-то надежды на помилование. А я…

Ну а я подперла щеку кулаком и вполуха внимала его, несомненно, занимательной истории.