Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Но того Черепу, если честно, в принципе никогда не удавалось обмануть.

Ментовская закалка, что б ее.

Глава 10"

"— Настали времена смутные, темные, неспокойные… Бездна незнания и лени разверзлась под ногами нашими, поглотив неосторожных адептов Храма Знаний… И живые позавидовали мертвым, а мертвые сожженным, ибо мастера науки и мозгоедства творили дела свои страшные, пугая умы неокрепшие жутким в своей простоте словом «сессия»… — почесав затылок, я еще раз оглядела расписание каторг и пыток… В смысле, зачетов и экзаменов и добавила замогильным тоном.

 — Выживут только контрактники… Му-ха-ха-ха!

Народ, тихо и мирно оплакивавший свои нервы, деньги и бессонные ночи такую импровизацию, да на всю аудиторию не оценил. Окинули ласковым «любящим» взором и вернулись к изучению конспектов. А Жарков, благополучно качавшийся на стуле справа от меня, так и вовсе от неожиданной концовки моего мрачного монолога грохнулся.

Впечатляюще так, я бы сказала. С нецензурными репликами в мой скромный адрес и душевными пожеланиями всего самого лучшего.

С точки зрения бунтующих низов, к которым Олежек вдруг оказался причастен. Правда, свое недовольство наш боксер выражал исключительно шепотом, стараясь не привлекать внимание преподавателя, бродившего не упокоенным упырем по аудитории. И сводилось оно к одной емкой, но многогранной фразе:

— Мля, Каркуша!

— А я-то тут причем? — почти искренне удивилась, глядя на восстание живых мертвецов из могил…

Тьфу ты! На то, как недовольно сопящий Жарков поднимает свою пятую точку с пола и вновь садится за парту.

Предсмертный скрип стула в повисшей тишине казался почти громовым. Вот только прежде, чем я успела прокомментировать это или хоть что-то сказать, Олег смерил меня подозрительно добрым взглядом и…

Отвесил-таки царский подзатыльник! У меня аж в ушах зазвенело… Или не в ушах?

— За что?! — мое вполне себе справедливое возмущение дружно проигнорировали. А Игнатов, примостившийся по левую руку от меня, еще и хохотнул одобрительно, в который раз за день ероша мои и без того стоящие дыбом волосы.

 — Эй, руки прочь, от частной собственности… И вообще, что за беспредел на вверенных мне терри…

Фраза оборвалась на полуслове. Игнатов, вздохнув так, словно собирался совершить внеочередной подвиг, сграбастал меня в охапку и чуть не задушил в своих медвежьих объятиях. А когда я попыталась выбраться из его хватки, загородил нас учебником по экономике и очень убедительно зашептал на ухо:

— Сиди, не мельтеши и не нагнетай обстановку, чудушко.