Малыш для биг-босса

Пришлось подчиниться, как сказала тогда бабушка, наблюдающая за нашим кормлением:

– Характерный малыш растет у тебя. Сложно будет.

– Почему так считаете, Татьяна Алексеевна, нам же всего ничего, только родился? – удивляюсь, поднимаю взгляд на бабушку моего фиктивного мужа.

Бабуля улыбается на мой вопрос и отвечает совсем тихо:

– Мужика еще в пеленках видно, да и пусть сложно, зато надежным вырастет… – бабушка отворачивается, но я замечаю, как начинают блестеть ее глаза, трагедию с собственным внуком она воспринимает остро.

– Пойду приготовлю тебе супчик на курином бульоне, тебе силы нужны…

Воспоминание развевается, и я целую своего малыша в щеку.

– Скоро домой уже пойдем, хочешь к ба?

На что Игнат выдает тихое:

– Ла, – вместо «да».

– Я тебя люблю. Сильно. Не пугай так больше мамочку…

Выдаю мысли вслух.

– Ибуду! – выдает малыш вместо «не буду», сильнее тянет меня за волосы и заставляет вскрикнуть, а затем рассмеяться:

– Шалун ты, Игнатушка, – выговариваю и оборачиваюсь с малышом на руках, чтобы продолжить нашу прогулку, как вдруг каменею, леденею, застываю на месте, прижимая к груди сына…

Передо мной стоит Баграт.

На нем сорочка с закатанными рукавами и джинсы. Редко когда Биг Босс допускает подобный вид. Вернее, так было три года назад. Как сейчас, я не знаю.

Высоченный. Крепкий. Взбитый. Модельная стрижка, трехдневная щетина.

И он словно изменился за этот короткий промежуток еще больше.

Баграт смотрит так, что меня всю обдает жаром, и я на автомате прижимаю сына сильнее к себе, да еще и кладу руку на головку, Игнат утыкается носиком мне в шею, щекочет дыханием.

– Мне сказали, что вам значительно лучше и Айболит вас выписывает, – выговаривает спокойно и делает шаг в нашу сторону, надвигается.

Жесткие черты лица сейчас подчеркнуты щетиной, брови сведены на переносице. Взгляд пронизывающий, цепкий.

Еще один шаг и Умаров становится вплотную к нам с сыном, а я запрокидываю голову и смотрю, смотрю в его глаза, которые вспыхивают и темнеют, зрачки опять пульсируют, расширяются и сжимаются в точки, которые словно поглощает серебристая радужка.

Застываю как перед обрывом. Делаю вдох и забываю про выдох…

Бросает в жар, от Умара идут волны, которые заставляют подчиниться.