Малыш для биг-босса

Не знаю, почему пальцы сами цепляют один из брелоков, и я сжимаю метал в кулаке так сильно, что он царапает плоть, боль не отрезвляет, наоборот.

Вскидываю голову и иду к дверям. Дергаю. Не заперто. Конечно. Зачем Умарову запирать двери, если у него полон дом вооруженных охранников.

Я выхожу на улицу и ежусь, чувствуя неприятный ветер, поднимаю взгляд к темным небесам, набухшим, набрякшим, которые грозятся вот-вот излиться влагой.

Я опускаю взгляд к руке с ключом, внимательно рассматриваю вензель дорогущего немецкого седана, как в тумане все, а потом осматриваюсь по сторонам.

"Предрассветные сумерки уже занимаются где-то на линии горизонта. Смотрю на ворота особняка, они довольно далеко, вообще у Умарова не просто дом, а целый форт, шарю взглядом бессмысленно как-то, а затем вылавливаю припаркованные неподалеку машины.

Все премиальные, есть также и гоночная модель. Ее я отличаю по хищным резким линиям, низкой посадке и широкой морде.

Взгляд опять опускается к брелоку и цепляет символ.

Не знаю, о чем думаю. На что надеюсь. Единственное, о чем могу думать, это то, что я больше здесь не останусь ни секундочки.

Ударяюсь о черный низкий седан, цепляю дверную ручку и сажусь внутрь. Ставлю руки на руль. Нажимаю кнопку. Смотрю перед собой.

Дыхание срывается. Сердце бьет в груди сильно-сильно. А перед глазами все перестает расплываться.

Я словно выключаю все чувства, фокусируюсь на дороге. Навык никуда не пропадает.

Замечаю, как бравые мужики, не ожидавшие подобного выкрутаса со стороны полуголой девицы, срываются с места, бегут в мою сторону.

Поджимаю губы. Вцепляюсь в руль еще сильнее и уже в следующую секунду я вмазываю педаль газа в пол.

Лечу в сторону ворот, пока в мозгу бьется одно единственное слово – «Бежать!».

Бросаю взгляд в сторону особняка, замечаю, как Умаров выбегает наружу в том же виде, что и был.

Больше не смотрю в зеркало заднего вида, мчу к выходу, охранники едва успевают распахнуть ворота и отпрыгнуть в сторону, но неприятный скрежет дает понять, что дорогущую тачку Умарова я все же поцарапала.

Шины со скрежетом несут меня прочь, по щекам текут слезы, а дорога кажется пустынной и безлюдной.