Карибская тайна. Немезида

Да, он скверно вел себя в отношении своих подруг, как и вообще, однако был чрезвычайно привлекателен, и они вешались ему на шею и вели себя чрезвычайно глупо. Он дважды — недолго, правда — отсидел в тюрьме. Откровенно говоря, чистый криминальный тип. Я был знаком с его отцом, хотя и не слишком близко, и думаю, что человек этот делал для своего сына все возможное, все, что мог сделать человек с его характером. Он приходил сыну на помощь, предоставлял ему выгодную работу... платил его долги, возмещал убытки. Он делал все это.

Ну, не знаю...

— Как по-вашему, он мог делать больше?

— Нет, — возразил архидиакон. — Я уже дожил до того возраста, когда понимаешь, что следует воспринимать своих собратьев в роде людском как некие типажи, имеющие, если говорить современными словами, тот генетический набор, который наделяет их собственным характером. Не думаю, чтобы мистер Рэфьел был по-настоящему привязан к своему сыну, в любом случае между ними не было особо крепкой любви. Можно сказать, что отец умеренно симпатизировал сыну.

Однако же не любил. Было бы лучше для Майкла, если бы отец любил его? Не знаю. Быть может, не составило бы никакой разницы. Однако итог оказался печальным. Мальчишка был далеко не глуп. Он обладал существенной долей ума и таланта. Он мог бы преуспеть, если бы захотел этого, однако же предпочел бедокурить. Скажем откровенно, потому лишь, что просто по самой своей природе был правонарушителем. Он обладал рядом достойных качеств. В частности, имел чувство юмора, умел проявить щедрость и милосердие. Он мог стать рядом с другом, помочь ему выбраться из беды... Вот с подружками своими он обращался плохо, как говорят местные, делал им неприятности, после чего быстро бросал и увлекался уже другой девицей. Словом, оказавшись перед этой парой, я... да, я решил повенчать их. Я объяснил Верити, объяснил вполне откровенно, за какого сорта парня она собралась замуж. И обнаружил, что Майкл ни в чем не стал обманывать ее. Он сказал, что его постоянно преследуют неприятности — как с полицией, так и всякого другого рода. И обещал ей после свадьбы начать жизнь с чистой строки. Обещал все изменить в себе. Я предупредил ее о том, что этого не произойдет, что он не изменится. Люди не меняются. Однако он вполне искренне мог хотеть измениться. Верити, как мне кажется, понимала это не хуже меня. Она сама мне об этом сказала. Сказала: «Я знаю, что представляет собой Майк. И понимаю, что он, скорее всего, останется таким навсегда, но я люблю его.