КаМаЗ и Ч.М.О.

Не может со мной такого происходить!

Я целуюсь с отцом своего ученика?!

О, боже!

Рефлекторно льну к его телу своим, когда теплые чуть шершавые ладони скользят по моей спине. Чувствую, как он сильнее ныряет пальцами под короткую кофту, но ничего не могу сделать. Я словно парализована мягкостью и вкусом его губ. Даже короткая щетина совсем не колет, наоборот, её приятно ощущать на своей коже.

Сильные, но такие ласковые в этот момент руки плавно скользят к груди. Не встретив моего сопротивления, подушечкой большого пальца Костров касается моего твердого соска.

От поясницы вниз живота простреливает яркая вспышка. Словно он не соска моего коснулся, а зажигалкой чиркнул.

И это отрезвляет.

Едва его язык снова касается моего, как я резко толкаю Кострова в плечи и делаю шаг назад. Будто боясь, что он снова меня поцелует, вскидываю руку и зажимаю пальцами его губы.

Смотрю в его глаза, заволоченные туманом похоти, и не знаю, что делать дальше. Не понимаю, как вырулить из сложившейся ситуации и не чувствовать себя неловко весь оставшийся вечер.

— Это… это харассмент, — выдыхаю я, наконец, собрав в своей голове хоть какие-то мысли, кроме тех, в которых мне хочется обратно в его сильные руки.

Отпускаю его губы и отхожу к столу. Залпом выпиваю шампанское из своего бокала. Немного подумав, выпиваю алкоголь и из бокала Михаил Захаровича, а затем, как в каком-то бреду, хватаюсь за бутылку и присасываюсь к горлышку. Холодная шипучая жидкость приятным теплом растекается по телу, но успокоиться не позволяет.

— В корзине есть ещё коньяк, виски и перцовка. Тебе открыть? — с легкой улыбкой в голосе спрашивает мужчина.

Оторвавшись от бутылки шампанского, я ставлю ее на стол. Снимаю очки, растираю глаза и упираюсь в стол ладонями, словно пытаюсь отдышаться, как после длительной пробежки.

— Это неправильно, Михаил Захарович. Нам нельзя.

— Нам нельзя сосаться во время родительского собрания, Маруся, — слышу, как он приближается ко мне сзади. — Хотя, если бы я узнал тебя поближе раньше, то, возможно, мы бы уже и на родительских собраниях сосались.

Его дыхание касается моего затылка. Я чувствую, как он дышит, чувствую, как задевает губами кожу, прокладывая дорожку к уху. И от неправильности всего происходящего так хорошо, что поджимаются пальцы на ногах и хочется просить добавки.