Каникулы на Эленмаре (СИ)

— Алейна! Доченька! — тетя Морхана… Ей ведь нельзя сюда. Здесь лорд Кебрим, а она для него мертва и вообще… Мысли текут вялым потоком, подмечая нюансы, но никак не затрагивая душу. Просто констатация факта, не более. Состояние какого-то ступора, когда ты все видишь, осознаешь, но ничего сделать не можешь. Сестра моей мамы совершает невозможное, отрезая нас с Алейной с траектории выстрела.

Высокий лорд Темного Круга видит свою погибшую жену.

— Морхана… — шепчет он. — Морхана…

Столько радости и неверия в его голосе.

И в этот момент раздается противный писк бластера. Кебрим, стоящий совсем рядом с сестрой, делает шаг вперед, принимая весь огонь на себя. Его тело, с огромным ожогом на грудной клетке, с глухим звуком падает. Воняет паленой плотью, жженой тканью и еще чем-то неприятным. На площадке оказывается дед, выбивая из рук Талилы оружие. Кто-то заламывает руки сошедшей с ума хранительницы. Она шипит и в уголках ее рта показывается пена. Алейна поддерживает меня, но я все равно оседаю на пол, увлекая сестру за собой. Тетя Морхана опускается на колени и обнимает нас обеих.

— Девочки! Девочки мои! — шепчет она. По ее щекам бегут слезы.

На Беллимов никто не обращает внимания. Я наблюдаю, как застывают андроиды, удерживавшие Дарина. Его освобождают от наручников и он бросается ко мне. Как только оказываюсь в родных руках, прижатой к груди мужа, слышу учащенный стук его сердца, эмоции возвращаются ко мне. Вокруг творится нечто невообразимое — гомон, крики. А я… Я реву, обняв за шею Дарина и уткнувшись носом в его шею.

Понимаю, что не маленькая, но ничего не могу поделать. Рыдания и всхлипы так и рвутся из меня неиссякаемым потоком.

— Тише, девочка! Тише! — успокаивает меня «леденец», прижимая к себе еще крепче. — Все кончилось! Уже все!

Он говорит, а я плачу, некрасиво шмыгая носом.

— Хочешь, уйдем со службы? А? Поселимся в тихом уголочке хоть здесь на Эленмаре, а если захочешь — на Земле. Мне все равно, лишь бы ты была рядом.

Дарин говорит и говорит, давая мне возможность выплакаться и прийти в себя.

Муж больше не утешает, просто тихо рассказывает, какая замечательная жизнь нас с ним ждет — тихая, уютная, безоблачная.

Кто-то подходит, что-то спрашивает, но мы ни на кого не обращаем внимания. Мы срослись, превратившись в единое целое. И ни что не может оторвать нас друг от друга. Это для всех остальных прошли минуты — для нас промелькнула целая жизнь. Подходят родители. Мама плачет. У отца тоже подозрительно блестят глаза.