Маленькая слабость Дракона Андреевича

Но не смей облучать меня своей виной и извиняться за то, что чувствуешь, – перехожу на шёпот, голос дрожит. – Это ужасно. Не делай этого больше. Это гораздо хуже, чем… просто… когда ты…

Отстраняется от моей ладони.

– Прости! – сжимает меня, снова извиняясь, и я со злостью слегка заряжаю ему кулаками в грудь.

– Блять… – психует он. – Я понял. Никаких извинений.

– Как ты… всё это … чувствуешь? – собираюсь я духом.

Нужно об этом поговорить. Хреново он справляется.

– Женечка… – качает отрицательно головой.

– Говори! – раздражённо шлёпаю его по груди ладонями. – Мне нужно.

С тихим стоном выдыхает, и его взгляд плывёт куда-то мимо моих глаз. Губы искажаются в горькой улыбке.

– Как?.. Сильно. Пронизывающе. Очень больно. Удушающе. Но и сладко тоже… И всё время хочется сказать тебе. Невыносимо хочется.

– Почему я не чувствую этого «сладко»?! Только больно и удушающе!

– «Сладко» – это послевкусие боли. Думаю, ты выплёвываешь, не успевая распробовать.

– Да?.

– Обидно?

– Обидно, что такое изысканное блюдо, как твои чувства, никем не будет съедено.

Иногда я ненавижу свою тотальную эмпатию!

– Увы, – отводит он опять взгляд.

Обхватив ладонями за скулы, разворачиваю его лицо обратно к себе:

– Так… – нервно и рвано выдыхаю я. – У меня ещё один подарок для тебя!

Пытаясь собраться внутренне, обвиваю его руками и прижимаюсь сильнее, пряча лицо у него на шее: – Скажи мне это.

Открываюсь, насколько могу. От ужаса выхватить ещё этой жести хочется истерично смеяться.

Каменеет.

– Давай…

Его губы ласково скользят по моим волосам.

– Нет.

– Олег… Я чувствую каждый раз, когда у тебя возникает потребность сказать мне это, и когда ты тормозишь себя… – меня передёргивает на секунду от воспоминаний этих убийственных ощущений. – Это в разы больнее и тебе, и мне.

Выпустив меня из объятий, он отворачивается к окну.

– Если ты заставишь – буду говорить. Но… говорить ЭТО человеку… ТЕБЕ… Зная, что ты просто зажмуришься и перетерпишь… Не делай со мной этого, Женечка!

Обессилев, я оседаю на пол и кладу голову на кровать. Оборачивается и вздрагивает, увидев меня на полу. Присаживается рядом.

Какой-то замкнутый круг!

– Хорошо, – кивает он, превращаясь снова в сфинкса, – просто скажи, что мне делать, и всё будет, как захочешь.