Как до Жирафа…

Или в снегу поваляться, или по газонам побегать, кошек за хвост потаскать, мальчикам на детской площадке глазки построить. И, конечно, все батуты обскакать, все карусели объездить, а потом вредного чего-нибудь съесть в кафешке. Так что можно сказать, что пока Маруська меня спасла. Но ненадолго.

Однако не это мучило меня, а мысли о Катерине. Я физически ощущал телефон в кармане, но знал, что звонить не буду. Я не придумал, что сказать. Вообще ничего не понимаю!

– Мапа, мапа, одуванцик! – подбежала ко мне дочка и протянула уже сорванный цветок.

– Спасибо, – улыбнулся я. Присел на корточки и взял стебель в руки. – Только ты больше не рви, ладно? Пусть растут.

– Ладно, – хлопнула ресницами дочка.

Маруська, как газонокосилка, постоянно обносит всё, что цветёт. У неё будто цель, как в компьютерной игре – сорвать всё, что не зелёное. И где-то при этом в голове складываются набранные баллы. Деда с бабушкой на даче чуть удар не хватил в прошлый раз, когда она заявилась на веранду с десятком головок крокусов, лютиков и гиацинтов.

Я понюхал одуванчик. Маруська засмеялась:

– Мапа, у тебя нос жёльтый!"

"Я кивнул и вытер тыльной стороной кисти нос. А Маруська посмотрела на меня внимательно и вдруг провела ладошкой по щеке.

– Мапа, ты глустный? На цветочки обиделся? Я больше не буду лвать. Честно-честно!

Я погладил её по головке.

– Вот и умница. Но я на тебя не обиделся. Просто сказку грустную вспомнил.

– Ласскази!

– Да ну её! – махнул я рукой. – Давай лучше дальше кататься по парку?

– Не-ет, сказку! – заявила Маруська требовательно.

– Ну тогда не жалуйся. Она не весёлая, – вздохнул я. – Жил-был на свете одинокий… ну, допустим, принц, королевство, бизнес, подчинённые, тьфу, слуги, всё, как положено. И понравилась ему девушка. Смешная такая, в кудряшках. Как ты. Принцу нравилось, что она скромная и умная, а не как дурные придворные фрейлины, вредные и которые денег хотят.

– А она класивая? – спросила Маруська.

– Кто?

– Котолая смешная?

– А, ну да, – я задумался, вспомнилась Катя вчера, необычная, загадочная, что-то в груди почувствовалось, словно лишний орган туда затесался.

– Так не бывает! – возмутилась Маруся.

– Бывает. Но принц тоже возмутился. И так как очень хотел, чтобы она была с ним на балу, приказал ей прийти, и она пришла, потому что должна была подчиниться. Он думал, что она обрадуется, а она не обрадовалась.