Как до Жирафа…

Едрить, обнять и плакать! Тьфу, да когда ж я… – Хозяйка «Весёлого слона» снова присела и схватилась за поясницу. – В следующий раз чтоб накрашенная пришла, а то у меня так попа отвалится! Я буду ругаться трёхэтажно, предупреждаю сразу!

Потом Агнесса метнулась к стойке и налила мне кофе. У неё вечно словно десять заводных моторчиков в том самом месте, которое она качает.

– Рассказывай свою беду.

– Да нет беды.

– Опа, тебя уволили, что ли? Пятница жеж, а ты не на работе с утра! – расширила глаза Агнесса. – У меня уже вот-вот посетители придут, а ты никуда не торопишься!

– Нет, не уволили.

– Жаль, – сказала она, наливая себе из тяжёлого чугунного чайничка молочный улун. – Тебе бы что-нибудь повеселее найти. Переводчик всё-таки, а не канцелярская крыса. Сидишь в своём углу, как сыч в подземелье.

– Да не как сыч… – запротестовала я. – Зато у меня зарплата хорошая, на выплату ипотеки хватает.

– А на жизнь?

Я пожала плечами.

– Ну так…

Агнесса встала и погрозила мне пальцем:"

"– Жить надо сейчас! А не завтра, послезавтра, когда ипотеку выплатишь или когда американцы станут нам друзьями-побратимами! Погоди-ка! – она метнулась к стойке и извлекла откуда-то из глубин планшет.

– Я счастлива…

– Угу, с такими-то глазами! Больными прям! Как у побитой собаки! – разошлась Агнесса. – Нет, если ты хочешь страдать, пожалуйста.

Я поджала губы:

– Вовсе я не хочу страдать. Вы прекрасно знаете, как у меня всё случилось.

– Три года прошло! – воскликнула Агнесса. – Три! А ты не живёшь!

– Возможно, мне и этого мало! – огрызнулась я, выскочила из-за стола, подхватила пальто. – Пойду я.

Агнесса удивилась:

– Ну чего ты?! Обиделась, что ли?

– Нет, – буркнула я, чувствуя, как глаза наливаются слезами.

– Девочка моя…

Но я сбежала. Поговорила, называется. Агнессе меня никогда не понять! У неё какой-то наркоманский настрой на позитив, а если во мне нет позитива, что тогда? Но всё равно пока я убегала от правды в глаза, в голове бренчало обиженное: «Не хочу я страдать! Не хочу! Не хочу!»

Я пробежалась до следующего угла, свернула и пошла тише, запыхавшись.

«И зачем мне этот чёртов выходной?!» – злилась я.