Как до Жирафа…

– Совсем сдурел?!! – ласковым рёвом поприветствовал меня отец. – Какими ещё словами тебе говорить про Кутейкину?!

– Да никакими, – просиял я и уселся, беспечно листая презентацию рекламщиков.

Какие они молодцы всё-таки, выдумали такой чудесный бред! В душе всё пело. Отец был похож на доброго, но голодного медведя, которому просто Маша пирожков из корзинки не дала. Чёрт, как я не догадался его любимых с ливером притащить?! Ему Надя для здоровья запрещает, а я-то знаю, что за этот жареный пережиток советских буфетов он пойдёт даже на преступление.

Наверное, поэтому в купленный пять лет назад дом во Франции семья старшего Гринальди никак не переберётся. Всё дело не в «Жирафе», а в советских пирожках! Разве ж объяснишь французу, готовящему рататуй и бланманже, что надо ливер заколбасить в тесто пожирнее и масла-масла побольше, не какого-то там оливкового, что вы, фу, какая гадость, а нашего донского, нерафинированного, с запахом подсолнечника.

– Мало других юбок?! – вскипел отец, стукнул кулаком по столу так, что мраморный лев мило подскочил.

 – Я говорю: оставь девочку в покое! Твои игры долгими не бывают! Она не для интрижек!!!

Я сощурился, удивлённый: так он за Катю переживает? И вдруг в голове вспыхнула догадка:

– Оу, папа, а ты не из-за своего друга о ней печёшься?

– Какого друга? – буркнул отец, но я по его виду понял, что это просто вопрос, выброшенный в воздух, как отвлекающая фальш-ракета.

– Который в Дубае погиб.

Отец сглотнул. Поджал губы и сел в директорское кресло. Прежде чем, он соврёт мне что-нибудь, я добавил:

– По какому-то случайному совпадению Катина мама погибла в той же авиакатастрофе.

– Тогда много людей погибло, – сухо ответил отец. – Гоша не единственный.

Я подался вперёд.

– А Катерина случаем не Георгиевна?

– Нет! – разозлился отец. – Валерьевна она! Надо вообще-то знать хотя бы имя-отчество своих сотрудников!

– Так в паспорте у неё по деду.

– Как по деду?! – опешил отец.

– Вот так.

Отец моргнул и уставился в стену. Внезапно замолчал, словно его выключили.

– Эй, – позвал я. – Па-ап.

Он ткнул на кнопку внутренней связи и распорядился:

– Чаю мне.

– И мне! – поторопился я.

Хотелось бы ещё к чаю сэндвичей, хотдогов, двух барашков на вертеле и чего-нибудь калорийного, но, учитывая, что отлучался я на обед и за три часа мог сожрать триста двадцать колоколен[11], было как-то неловко говорить о еде. Я лучше потом в кабинет пиццу закажу. Три.

Не глядя на меня, отец открыл презентацию.

– Ладно, давай работать.