Как до Жирафа…

Не берёт! Чёрт, опять не берёт! Я бы за ней сейчас бросился. Но где же эта чёртова няня?!

* * *После десяти пропущенных звонков я набирать Катерину перестал. Позвонил Ольге, секретарю и спросил, на месте ли переводчица. Мол, у меня вопросы к ней есть. Та ответила, что сидит. Я сдал Маруську няне, и пошёл на работу, волнуясь, словно перед первым свиданием. Ноутбук чуть не забыл.

Вошёл в офис, поднялся по лестнице. Глянул в угол и, увидев склонённую над бумагами кудрявую голову, почувствовал холод по спине.

Хотелось рвануть к ней, в глаза заглянуть и сказать что-нибудь глупое, нежное, но такое, чтобы улыбнулась. Чёрт, не обидеть бы снова! Я ведь не специалист по Ромашкам!

Ну и ладно, разберусь как-нибудь. Когда Маруську из роддома забрал, даже дотронуться боялся – такие пальчики тонкие, пяточки, и ничего, искупал как-то в первый раз. Чуть сердечный приступ не получил, а потом привык.

Я поднялся к себе, стараясь не пялиться. Хотя даже спиной чувствовал, что она там сидит.

В кабинете сел в кресло, потянулся к внутреннему телефону.

Замер. Как-то после утреннего демарша Катерину вызывать к себе было неловко. Я же извиниться хочу. Сказать, что ничего такого не имел в виду.

Вовремя зашла Аня, старший менеджер, с вопросами по отчёту. Я еле сосредоточился. А потом придумал:

– На этом всё. Катерину, переводчицу, ко мне вызови, пожалуйста.

– Хорошо, Андрей, – Аня пошла к выходу, но остановилась, взявшись за ручку двери, и сказала: – Слушай, я конечно, не имею права тебе указывать, но по-человечески прошу – если наша Катя накосячила, сильно не ругай.

У неё беда какая-то случилась. Заплаканная вся пришла. И я вижу, что она работает, а по щекам нет-нет, да слёзы катятся.

– Плачет? – у меня сердце зашлось.

– Ну да. С ней такое редко случается. Она вообще девушка сдержанная, работает себе и работает, как пчёлка. Но тут явно что-то серьёзное произошло. В последний раз я её такую видела, когда она с мужем разводилась. Года два назад.

– Я понял, спасибо, – буркнул я, чувствуя себя дерьмовее некуда.

Хотя, наверное, у неё ещё что-нибудь случилось. Не может она так плакать от пары слов! Я встал с кресла, теребя ручку. – Аня, раз уж разговор зашёл о Катерине, что ты вообще о ней сказать можешь? Ты же лет десять в «Жирафе» работаешь, да?

Аня посмотрела на меня странно, как мама, когда я в школе соврать пытался, но всё-таки ответила:

– Катя – очень хороший человек, добрый, отзывчивый. Правда, достаточно закрытый.