Как до Жирафа…

Откусил кусок батона и поехал дальше, выбрав по навигатору самую короткую дорогу.

Ага. Вот она, топает. Очень приличная девушка во вздыбленной юбке. Самое место ей тут – ходить мимо толпы гопников одной в темноте. Я сбавил скорость, опустил стекло на двери и остановился рядом.

– Садись. Не так уж долго и ждать бы пришлось. Или в подъезд по времени запускают?

Катерина отскочила от проезжей части и уставилась на меня.

– Андрей Викторович, спасибо. Но нет. Не нужно. Тут близко, я сама дойду.

Я вздохнул.

– На вид и не скажешь, что ты такая норовистая.

– Извините, сравнение с лошадью мне кажется оскорбительным.

– Кто говорил о лошади? – усмехнулся я. – Садись.

– Поезжайте домой, – выпалила она и зашагала дальше.

Я медленно поехал за ней.

– Тут такая дыра, что одной ходить небезопасно, – сказал я.

– Я хожу здесь два года, и всё хорошо.

Впереди загоготали подростки. Я начал злиться.

– Садись уже! Катерина! А то премии лишу!

Она мотнула головой и потопала гордо, словно юбка не набекрень и мозги тоже.

От толпы отделился долговязый хмырь в трениках и направился в сторону Катерины. Я напрягся. Остановил тачку и выскочил к ней. Хмырь, побивая кулаком о ладонь, спросил у Катерины:

– Эй, чика? Проблемы? Тебя достал этот урод на Ровере?

Ромашка забормотала и замотала головой:

– Нет-нет, что вы! Всё в порядке…

– Он тебя ещё и запугал! – Хмырь подхватил мою Ромашку под локоть: – Пойдём тогда.

– Не надо…

– Да чо ты! Пошли.

– Руки от неё убрал! – рявкнул я, подбегая.

– Да тут кто-то нарывается! – хмырь выпустил Катю и замахнулся.

Я отбил удар, вмазал хмырю под глаз и, развернувшись, оттолкнул Ромашку поближе к машине:

– Идём.

Вдруг в голове заплясали звёздочки и загудело, словно она была пустым жбаном, по которому жахнули кувалдой. В следующую секунду я приземлился на копчик в кустах. Катя вскрикнула. Я встряхнул головой и поднялся. Жбан продолжал звенеть. Я зажал уши. Ещё один верзила шагнул ко мне, за ним двое других. Чёрт! Я же не Брюс Ли… Нащупал в кармане ключи. Если зажать в кулак и двинуть, получится эффект кастета.

– Эй, урод, сейчас мы тебя научим, – заявил переросль.

И тут моя Ромашка со вздыбленными волосами и юбкой кинулась им наперерез. Звонким, резким, почти басом, которого от неё ни я, ни вообще никто на свете ожидать не мог, она гаркнула:

– Прекратите! Сейчас же уйдите от него! Это мой парень! – встала передо мной, кулачки сжала и задрала вверх голову: мол, будете иметь дело со мной.