Кабы я была царица...

 – Ишь, имя-то какое звучное придумал… Артемий, главное…

Через час они, напившись чаю и съев предложенные Тамарой котлеты, засобирались уйти. Она вывела под диктовку коренастого в конце заполненной его аккуратным угловатым почерком бумаги, что «со слов моих записано верно», поставила закорючку подписи. Уже в дверях спросила с надеждой:

– Так, может, найдете вы его, Артемия этого, а?

– Все может быть, гражданочка. Все может быть. Постараемся. Мы вас потом вызовем повесткой, ждите…

Проводив гостей, она вернулась на кухню, села у окна.

Ломота в теле понемногу отпускала, но легче не становилось. Все не верилось как-то, что могло произойти с ней такое. Будто в душу плюнули, ей-богу. Так старалась, обои новые клеила, посуду красивую доставала… Фу, противно-то как!

В прихожей зазвонил телефон, она поднялась, взяла трубку, выдохнула в нее обреченно:

– Да…

– Это ты, что ль, объявление в газету написала? Про то, как познакомиться желаешь?

Голос на том конце провода был простецким, немного хамоватым даже.

Тамара напряглась, сжала трубку вмиг похолодевшими пальцами, спросила грубо:

– А что?

– Да ничего… Вот, звоню, раз желаешь…

– Ага! Звонишь, значит, дрянь такая! Может, еще и в гости напроситься хочешь? Что, тоже домашних котлеток захотелось, да?

– Эй, ты чё… – обиженно протянул мужской голос на том конце провода. – Каких таких котлеток? Ты чё мне хамишь-то? Сама объявление дала и хамит…

– Да отстаньте вы все от меня! Понятно? Отстаньте! Сволочи! Ничего я уже не хочу! Сыта по горло!

– Во дает… Ненормальная, что ли? Я ж по-хорошему хотел, чтоб познакомиться…

– А может, тебе еще и адрес свой домашний назвать? И рассказать в подробностях, где деньги лежат? Ишь, наплодилось вас, подлецов-халявщиков, на чужое рот разевать! А фигу с маслом не хочешь?

Она с остервенением впечатала трубку в пластиковый рычаг и даже придавила ее сверху рукой, будто трубка была в чем виновата.

Странно, но отчего-то стало чуть легче. Вернувшись на кухню, она налила себе чаю, уселась перед дымящейся чашкой и наконец заплакала. Будто прорвало ее. Прав, прав этот милиционер, упрекнувший ее в неосторожности, – совсем от радости голову потеряла! Но как ее не потерять, если столько лет она этого часа ждала? Мечтала, готовилась, отказывала себе во всем… А судьба вот взяла да посмеялась над ней.