Кабы я была царица...

 – А то вдруг напьюсь да стану говорить всякие глупости…

– Господи… Господи, Тамарочка… – вдруг прикрыл Артемий на секунду глаза ладонью. – Какая же вы… Если б вы знали, как вы сейчас на мою покойную жену похожи… Нет, так не бывает, наверное…

– Что, правда похожа? – доверчиво подняла она на него глаза.

– Правда. Я даже боюсь загадывать, но… Вы чудо, Тамара! Простая, искренняя женщина… Поверьте мне, сейчас очень мало таких осталось! За вас, Тамарочка! И все-таки прошу вас – до дна!

Расчувствовавшись, Тамара с воодушевлением осушила бокал, улыбнулась довольно, стала смотреть, как гость с аппетитом ест ее стряпню.

И впрямь оголодал без домашнего, бедный. Голова от шампанского закружилась слегка, будто повело ее сильно в сторону – она даже засмеялась от неловкости, схватившись рукой за край стола. Видно, особенная эта вдова… как ее там? Теперь и не вспомнить ее по фамилии… Да еще и в глазах двоиться-троиться начало, побежало круговертью. Неудобно-то как. Еще подумает этот Артемий, что она тайная алкоголичка – с первой рюмки так окосела… Надо бы глаза закрыть, чтоб не плыло все так перед ними. Нет, лучше открыть…

Сквозь мутный крутящийся туман она вдруг увидела на мгновение, как смотрит на нее Артемий. Показалось – жестко, выжидательно, насмешливо. Она даже попыталась спросить – что случилось, мол, – но язык будто прилип к нёбу намертво. Ни одного звука не получилось.

Но почему, почему он на нее так смотрит? Жует равномерно, челюсти двигаются, молчит и смотрит…

Последним усилием воли она попыталась еще раз прижмуриться, чтоб отогнать наваждение, но открыть веки у нее больше не получилось – опасная нехорошая круговерть подхватила, понесла куда-то в темную пустоту. Как упала со стула, Тамара уже не почувствовала. Голова накренилась, пошла вниз, увлекая за собой все ее плотное тело в модных джинсовых бриджах и шелковой кофточке с желтыми цветами.

Потенциальный «мужикашка» Артемий невозмутимо доел последний кусочек котлетки со своей тарелки, положил вилку, аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой, заботливо подложенной ему хозяйкой на колени, встал из-за стола…

Разлившаяся по комнате трель звонка заставила его сильно вздрогнуть и снова опуститься на стул, пооглядываться по сторонам воровато и заполошно.