Хранитель. Новая Родина

Боец вопросительно на меня глянул, я коротко кивнул, после чего два дурачка с синдромом Наполеона упали без сознания. Мы прошли в зал. Аляписто и безвкусно, но мелкие аристо должны были чувствовать себя здесь более значащими. Я шепнул Лауре, чтобы она осмотрела зал, возможно эти двое ещё тут. Она кивнула и начала оглядывать зал. Вздрогнув, она судорожно вдохнула и указала на стол. В компании трёх барышень, явно лёгкого поведения, сидели двое парней. Они громко смеялись, зажимая девок.

— Так, я впереди, Лаура за мной, один замыкает — даю указания — второй ждёт на входе.

"— Да, лейтенант — боец кивнул и отошёл к дверям, коротко свистнул и показал знак остальным.

Неспешно идём по залу, на нас начинают смотреть со всех сторон, как на диковинный зверинец. Путь преграждает местный управляющий.

— По какому праву вы сюда пришли — начинает качать права тощий хрен — мы не звали стражу, немедленно уходите!

— В сторону или руки сломаю — отодвигаю его плечом и следую дальше к нашей цели.

— Я лейтенант стражи Влад Морозов — говорю погромче, чтобы слышали все — представьтесь, будьте любезны — обращаюсь к этим двоим.

— Я Джеймс Стоуртон, младший сын барона Стоуртона — говоривший паренёк даже не потрудился поровнее сесть на стуле — это мой друг, Эдвард Максвелл, младший сын барона Максвелла.

— Вы оба обвиняетесь в изнасиловании, грабеже и попытке убийства через поджог — мои слова эхом отражаются от стен, в зале гробовая тишина.

— Кто обвиняет, эта свинопаска? — Максвелл презрительно смотрит на Лауру, но по глазам видно, узнал женщину — плевать мне на неё, вам надо пусть приходят судейские, тогда поговорим.

— Конкретно для вас вызов судьи не нужен, много чести для двух уродов — поднимаю руку, браслет показал моё звание и герб стражи — к тому же, я сам себе судья.

— Пошёл на хер! — оба насильника вскочили, теперь на их лицах был неподдельный страх — ничего тебе не дам, я приказываю вызвать моего отца — верещал Стоуртон.

— С каких пор подписавшие себе смертный приговор могут указывать страже? — недобро усмехнулся я — руку или сперва сломаю тебе ноги, чтобы не дёргался.