Измена. Верну тебя, жена (СИ)

Хороший мальчик из благополучной семьи. Они даже пожениться хотели, но не срослось. И меня, честно говоря, удивляет поведение Ромы и то, что он следил за Лилей.

А у меня вспыхивает жаром лицо от слов мамы и от того, как у Суворова задергались желваки на стиснутой челюсти. Ошарашенно оборачиваюсь к матери, а она только шире улыбается.

— Проверим, — говорит следователь и встает с дивана.

Не знаю, что бы произошло дальше, но в дом входит Расулов.

— Может быть, вернуть парней? — интересуется Давид. — Пусть эту ночь присмотрят за домом.

— Не нужно, — цедит Захар. — Я сам в состоянии обеспечить безопасность жене и дочери.

Мужчины жмут руки, и Расулов прощается с нами.

Потом и полиция заканчивает работу.

По первому этажу гуляет сквозняк, осколки стекла лежат на полу, но сегодня после эмоционального потрясения убирать мы не в силах.

— Собирайтесь! — рявкает Суворов Римме, а она аж вздрагивает. — Отвезу вас к тебе в квартиру.

От голоса Захара просыпается Аленка.

— Куда? — прищурив сонно глазки, переспрашивает она.

— К бабке ночевать поедешь.

— А ты?

— Здесь останусь порядок наводить.

— Н-нет… — мотает она головой. — Я с тобой хочу…

Мать слегка подскакивает на диване и обхватывает Аленку за плечи:

— Родная моя, давай послушаемся папу. Нам и правда лучше пока уехать из дома.

— Нет! — Аленка выскальзывает из ее рук и, спрыгнув с дивана, подбегает к Захару, берет его за руку и жалобно заглядывает в глаза. — Я с тобой, папа, пожалуйста…

А мне в этот момент хорошо видно, что наш несокрушимый, мощный, как скала, Захар еще не до конца оправился.

— Ладно, — хрипит он и переводит взгляд на Римму. — Ты можешь ехать, если крысиная натура просит.

Мать ядовито прищуривается.

— Я не оставлю своих девочек, — холодно говорит она.

— Тогда веди Аленку наверх.

— Папа, — опять дергает его за руку, — я без тебя спать не буду!

— И уложи ее в нашей с Лилей спальне, — добавляет Суворов.

Мать театрально цыкает, но делает так, как приказал Захар.

— Останься. Нам надо поговорить. — Сажусь на диван. Муж тяжело приземляется рядом. — Значит, ты от Гордисанова тогда в платье белом бежала?

— Да, — опускаю взгляд на свои руки.

— Почему не сказала?

— А что бы это изменило?

— Многое.

— Ты бы лишь сильнее его возненавидел.

— Не знаю, как можно ненавидеть его сильнее, чем сейчас.